Читаем Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим полностью

Она говорит все это, не зная, что в углу стоит лауреат Госпремии — грубо говоря, очень важный советский чиновник. Она просто говорит — снимите серьгу, и начинается тема, которая вошла потом в фильм. На самом деле Соловьев, как он мне потом говорил, обрадовался, что, я, вместо того чтоб вступать с ней в длительную полемику, спокойно снял серьгу. И в момент, когда эта тетка отошла, он сказал мне, что хочет меня пригласить играть в своем фильме…

Кстати, легендарный джазмен Алексей Козлов — тот самый «Козел на саксе» — потом предъявил Соловьеву претензии. Дескать, Африка носит серьгу не в том ухе. Не как неформал, а как гомосексуалист.

Бо́льшая часть музыки, написанной Гребенщиковым, была использована в сценах, посвященных убийству Павла Первого. Тогда критики недоумевали: зачем в картине еще и эта линия?

Теоретически все объяснялось просто. Крымов читал жутко дефицитную по тем временам книгу историка Натана Эйдельмана «Грань веков», посвященную жизни и смерти Павла Первого. И тут же в кадре появлялись соответствующие события, а комментировал их за кадром сам Эйдельман. Именно в «АССЕ» в павловских сценах широкий зритель впервые увидел Александра Домогарова и Кирилла Козакова — будущих звезд новых русских сериалов.

Была там и своя внутренняя рифма. Дело в том, что Павел был убит в Михайловском замке. А в середине 1970-х годов вся неформальная жизнь Питера крутилась именно вокруг Михайловского замка. На его ступенях проходили импровизированные концерты и спектакли, там складывался «Аквариум», и именно там БГ сотоварищи впервые услышали песню «Рай». Она была написана на мелодию «Канцоны и танца» композитора XV века Франческо да Милано, взятую с пластинки «Средневековая лютневая музыка».

Борис Гребенщиков: «Город золотой» появился, я думаю, что… а фиг его знает, когда он появился. Потому что песню «Город» я первый раз услышал на спектакле любительского театра Эрика Горошевского «Сид», где роль Сида, собственно, играл наш гитарист Дюша Романов. И песня была так хороша, что я просто сразу ее запомнил.

Естественно, кто автор, никто не знал по тем временам. Ну, вот услышит человек песню на улице — откуда он знает, кто автор? И мне самые фантастические авторы приводились в качестве авторов этой песни. Но потом все-таки выяснилось, что это на самом деле Хвостенко и Волохонский. А так я лет восемь, наверно, ее пел, не зная, чья она.

После фильма «АССА» песня «Рай», она же «Город», она же «Город золотой» накрепко ассоциируется у народа с образом БГ. При том, что авторами песни являются Анри Волохонский и Алексей Хвостенко — легендарные художники и поэты, покинувшие СССР еще в 1970-х, авторы знаменитой «Орландины». На счету Хвоста, кроме того, два альбома с «АукцЫоном». В парижской мансарде БГ с Хвостом проспорили всю ночь, можно ли петь: «Под небом голубым», как было у БГ, или же обязательно «Над небом», как в оригинале.

Алексей Хвостенко: Он сделал неплохо, но он сделал ее по-другому, не так, как я. Во-первых, он там, конечно, перепутал слова, потому что он не знал их. Очевидно, он на слух их как-то воспринял, не совсем правильно. А мелодию он повторил чисто классическую, которую взял с пластинки. Я же пою ее немножко по-другому, изменив лад в более такую русскую сторону…

В финале фильма Африка убит, интеллигентный бандит Крымов — тоже, и покалеченный негр Витя приводит в ресторан нового певца. Кстати, Витя — он же Дмитрий Шумилов из «Вежливого отказа» — и сам прекрасно пел. Но в фильме не довелось.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дискография

Rammstein: будет больно
Rammstein: будет больно

Наиболее полная русскоязычная биография группы, ставшей самым ярким музыкальным проектом воссоединенной Германии.Немецкая группа Rammstein — безусловно, самый яркий музыкальный проект воссоединенной Германии. После первых же выступлений эта команда вызвала абсолютный шок у большинства музыкальных критиков и прочих деятелей немецкого шоу-бизнеса, а также у политиков всех мастей. На нее ополчились, засыпав обвинениями во всех смертных грехах сразу — от недостойного использования людской трагедии в коммерческих целях до пропаганды садомазохизма, гомосексуализма и фашизма.За последние десять лет этот «танцевально-металлический» коллектив стал культовым, завоевав сердца любителей тяжелого жанра во всем мире. Мнения о Rammstein по-прежнему кардинально расходятся: одни считают их слишком грубыми, скандальными, женоненавистническими; другие восхищаются потрясающим сценическим шоу, провокационными видеоклипами, брутальным имиджем и откровенным содержанием текстов; третьи обвиняют в праворадикальных и даже нацистских взглядах.А шестеро немецких парней поигрывают на сцене накачанными мускулами, заливают концертные залы морем огня и на своем непонятном для большинства слушателей грубоватом языке поют песни о крайних формах любви:Сначала будет жарко,потом холодно,а в конце будет больно. (Rammstein, «Amour»)

Жак Тати

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Шаляпин
Шаляпин

Русская культура подарила миру певца поистине вселенского масштаба. Великий артист, национальный гений, он живет в сознании современного поколения как «человек-легенда», «комета по имени Федор», «гражданин мира» и сегодня занимает в нем свое неповторимое место. Между тем творческая жизнь и личная судьба Шаляпина складывались сложно и противоречиво: напряженные, подчас мучительные поиски себя как личности, трудное освоение профессии, осознание мощи своего таланта перемежались с гениальными художественными открытиями и сценическими неудачами, триумфальными восторгами поклонников и происками завистливых недругов. Всегда открытый к общению, он испил полную чашу артистической славы, дружеской преданности, любви, семейного счастья, но пережил и горечь измен, разлук, лжи, клеветы. Автор, доктор наук, исследователь отечественного театра, на основе документальных источников, мемуарных свидетельств, писем и официальных документов рассказывает о жизни не только великого певца, но и необыкновенно обаятельного человека. Книга выходит в год 140-летия со дня рождения Ф. И. Шаляпина.знак информационной продукции 16 +

Виталий Николаевич Дмитриевский

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Ньювейв
Ньювейв

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка
Свободное движение и пластический танец в России
Свободное движение и пластический танец в России

Эта книга – о культуре движения в России от Серебряного века до середины 1930-х годов, о свободном танце – традиции, заложенной Айседорой Дункан и оказавшей влияние не только на искусство танца в ХХ веке, но и на отношение к телу, одежде, движению. В первой части, «Воля к танцу», рассказывается о «дионисийской пляске» и «экстазе» как утопии Серебряного века, о танцевальных студиях 1910–1920-х годов, о научных исследованиях движения, «танцах машин» и биомеханике. Во второй части, «Выбор пути», на конкретном историческом материале исследуются вопросы об отношении движения к музыке, о танце как искусстве «абстрактном», о роли его в эмансипации и «раскрепощении тела» и, наконец, об эстетических и философских принципах свободного танца. Уникальность книги состоит в том, что в ней танец рассмотрен не только в искусствоведческом и культурологическом, но и в историко-научном контексте. Основываясь как на опубликованных, так и на архивных источниках, автор обнажает связь художественных и научных исканий эпохи, которая до сих пор не попадала в поле зрения исследователей.

Ирина Вадимовна Сироткина , Ирина Евгеньевна Сироткина

Публицистика / Музыка / Документальное