Наше всё.Футбольная хрестоматия

Расскажу две истории. Для сравнения. Как-то при Романцеве нас после игры загнали на базу. Мы с пацанами, человек десять нас было, собрались у кого-то в номере. Все равно после неудачного поединка уснуть нереально, вот мы и сидели пили пиво да семечки грызли. Матч анализировали. Общались, как и принято в подобной ситуации. В два часа ночи Сергеич Самохин зашел: «Ребят, уже поздно, давайте укладываться. А то Иваныч услышит — проблемы возникнут». На следующий день никто о наших ночных посиделках не вспомнил. И Самохин был нормальным мужиком, и Романцев — мудрым тренером. Полагаю, Иваныч все равно узнал о том, что мы нарушили режим, но сделал вид, что ничего не произошло. Вот если бы последующий матч мы проиграли, тогда бы нам все это аукнулось. Но мы, разумеется, победили.

И вот другой случай. Периода Старкова. В Испании на сборах сразу у двоих был день рождения. На мой взгляд, это серьезный повод, чтобы всей командой собраться и пообщаться в тесном кругу. Именно после таких праздников, совместных застолий и крепнет дух коллектива. Клесов разнюхал, в каком номере мы собрались, и побежал докладывать главному тренеру. Произошла неприятная история, от которой у всех остался осадок. После Клесов неоднократно напоминал Александру Петровичу тот эпизод и всячески подливал масла в огонь.

Благо Старков умел делать выводы. И с тем же Клесовым он в итоге все же расстался, потому что наконец-то осознал, что им не по пути.

Умение делать выводы было далеко не единственным достоинством латвийского специалиста. Еще он активно общался с футболистами. И это качество у него непременно нужно будет перенять, естественно, внеся необходимые коррективы.

Александр Петрович мог по пять раз на дню задать тебе свой коронный вопрос: «Как дела?» Поначалу такое внимание, конечно же, подкупало, потом многих стало тяготить. На мой взгляд, беда Старкова в том, что он боялся быть искренним. Он даже свою линию выдерживал как-то застенчиво и всегда очень опасался, что авторитетный футболист в случае непопадания в состав будет на него обижаться. Петрович пытался объяснить игроку свою позицию, но порой не находил нужных слов, отчего возникало недопонимание. И вряд ли это можно поставить Старкову в вину, просто такой уж у тренера был характер.

Признаться, подопечным легче работается с наставниками, которые или вообще ничего тебе не объясняют (да и не обязаны они это делать), или говорят все начистоту, и при этом конструктивно. Романцев ничего не объяснял. Нам нужно было на тренировках лезть из кожи вон и доказывать свою состоятельность. Зато никаких интриг и пустых разговоров! Федотов предпочитал с футболистами быть в тесном контакте. Откровенно говорил, что не так и что нужно подтянуть. Когда я буду тренером, скорее всего, изберу именно такую модель общения.

И еще один существенный момент. Если тренер вызывает игрока посоветоваться, то ему следует делать это только в том случае, если тот действительно нуждается в совете. Беседа ради заискивания только вызовет раздражение. В 2005 году на первом сборе в Испании у нас беда была со стандартными положениями. Пропускали с них во всех контрольных матчах, а все потому, что перешли на зонную оборону. Мы же всю жизнь в подобной ситуации использовали персоналку. Вот мы Александру Петровичу и попытались объяснить, что «зона» для нас губительна. Старков согласно кивал. Правда, периодически встревал его ретивый помощник Клесов, двигал стаканы на столе и принимался доказывать: если этот уходит сюда, а ты идешь за ним, то на освободившееся место врывается соперник. На все наши аргументы Клесов отвечал: если ты сыграешь плотно, то заработаешь пенальти в наши ворота. В итоге получилось, что Петрович, изначально солидарный с Клесовым, наше мнение проигнорировал. Закончилось тем, что со стандартов мы пропустили чуть ли не половину всех голов. Лучше бы того разговора не было!

Чернышева и Старкова объединяло одно, на мой взгляд, сильное и одновременно опасное качество — стремление быть прогрессивными. Они старательно отслеживали все тенденции современного футбола. Разумеется, являлись сторонниками зонного метода построения обороны, но, к сожалению, не до конца разбирались в нюансах. Алексеич выстраивал нас на поле и кричал: «Вот здесь мяч!» (бросал вправо) — мы бежали в ту сторону; «Вот здесь мяч!» (бросал влево) — мы неслись в другую сторону. Мы элементарно не успели загореться этой линией. Важно было вначале заразить нас идеей. Да. Чернышов проводил теоретические занятия, но ему не хватало опыта. Или, если быть уж совсем точным, то под те разъяснения ему недоставало качественного материала, способного схватывать все на лету. Андрей же этот фактор не учитывал.

Убежден: первостепенная задача тренера в плане постановки игры — это предельно четкое донесение своей концепции до подопечных. Причем здесь нельзя ничего форсировать, следует идти поэтапно. Если скакать семимильными шагами, могут образоваться белые пятна, а это всякий раз будет отражаться на результатах…