Национальная идея и адмирал Колчак

Показательно, что большинство сибирских кадетов не поддержало своего прежнего лидера, согласившись по основным вопросам с линией партийного руководства во главе с П. Н. Милюковым.

Кадеты первыми забили тревогу по поводу национального сепаратизма окраин, поднявшего голову после революции. Первыми грозными симптомами стали заявления о стремлении к суверенитету Украины и Финляндии, прозвучавшие в июне 1917 г. Уже на VIII съезде некоторые кадеты – делегаты нацменьшинств – выступали за право своих народов на «самоопределение». Большинство в партии, и ее руководство, отнеслись к этому с осуждением, сохранив прежнюю позицию предоставления культурной автономии национальным окраинам. Исключение было сделано для одной Польши, независимость которой (в этнических границах) была официально признана Временным правительством уже в марте 1917 г. Одним из мотивов выступлений кадетов против территориального размежевания по национальному признаку был тот, что это неизбежно приведет к засилью «титульных» наций и дискриминации остальных^[249] (что мы, увы, наблюдаем сегодня).

Состоявшийся 25–28 июля 1917 г. IX съезд Партии народной свободы, наряду с жесткими резолюциями по итогам июльского путча большевиков, осудил защищаемый социалистами лозунг «права наций на самоопределение». В программу партии были внесены дополнения: в них говорилось об обеспечении фактического равноправия наций через систему пропорциональных выборов, проведение культурно-национальной автономии по экстерриториальному признаку (т. е. независимо от местопребывания представителей нацменьшинств, чтобы предохранить от образования территориальных очагов сепаратизма), допускалось использование местных языков в национальных муниципальных учреждениях. С другой стороны, съезд был вынужден признать провозглашенную летом 1917 г. автономию Украины, противоречившую экстерриториальному принципу.^[250] Лишь после объявления украинской Центральной радой «незалежности» Украины в октябре 1917 г. X съезд кадетской партии выразил протест против сепаратистских действий.^[251]

Показательно в этой связи и прогрессирующее расхождение кадетов с областниками, движение которых в это время подпало под влияние эсеров. I Сибирский областной съезд прошел в Томске 8–17 октября 1917 г. в здании университета. Постановление о его созыве и положение «Об автономном устройстве Сибири»^[252] приняла Сибирская областная конференция общественных организаций, заседавшая в Томске с 2 по 9 августа 1917 г.^[253] Томск издавна был «гнездом» областников, и сама инициатива созыва съезда исходила от местного губернского народного собрания. Даже многочисленные иркутские областники согласились, что, несмотря на удаленность Томска от Транссибирской магистрали и его относительно скромное промышленное значение, «за Томском остается преимущество морального свойства».^[254]

На съезде присутствовало 182 делегата от 33 городов и 18 губерний и областей. Среди них было 94 эсера (более половины), 21 меньшевик, 12 энесов, всего 5 кадетов (Березовский, Букейханов, Гордзялковский, Кузнецов, И. Некрасов), 4 большевика, а также 8 областников и «социалистов-федералистов», 7 «беспартийных социалистов», 2 правых эсера-«воленародовца», 2 казахских автономиста от партии «Алаш-орда», 1 сионист и 26 беспартийных.^[255] Здесь были видные общественные и политические деятели: казахский националист, в прошлом – левый кадет А. Букейханов, энесы Г. Потанин, А. Адрианов и Г. Патушинский, эсеры П. Дербер и И. Якушев, меньшевик профессор П. Гудков, «беспартийный социалист» (бывший кадет) профессор Н. Новомбергский.^[256]

На съезде развернулись острые дебаты по вопросу об автономии Сибири. Областников поддержали эсеры, составлявшие абсолютное большинство делегатов, а также казахские и другие автономисты. Против выступили, но с диаметрально противоположных позиций, кадеты и меньшевики (все социал-демократы – как меньшевики, так и большевики, – были сторонниками централизации). В знак протеста меньшевики покинули съезд.^[257]