Национальная идея и адмирал Колчак

Вспоминая патриотический подъем в начале войны и его постепенный упадок в народе, Жардецкий винил в этом царское правительство, боявшееся просвещения солдат. «Все попросту хотели победить немца, без чего не представляли конца войны, – писал он, – но старая власть… растеряла все уважение», а новая, революционная вместо сплочения нации для победы допустила под предлогом свободы «отравленную клешню социализма». Хотя в условиях победившей демократии социалистам вроде бы нечего опасаться победы в войне, продолжал он, они не вовремя раздули болезненные социальные вопросы, натравливая рабочих на «буржуев», солдат – на офицеров, крестьян – на помещиков, «младшего – на старшего», устраивая показные «братания» с немцами и митинги на фронте. Раззадоренные этим массы по сути перестали и работать, и воевать, без конца митингуя и «качая права», отчего разруха в экономике естественным образом прогрессировала.^[385]

Не менее резко обвинял социалистов в развале армии орган иркутских кадетов «Свободный край»: «Революционная демократия организованно вела кампанию за лозунги циммервальдизма. И результаты получились преотличные… Позор и развал в тылу, позор и развал на фронте – это другая сторона кампании «без аннексий и контрибуций»… Страна погибает, и каждый день приносит все новые и новые ужасы. А революционная демократия…лепечет жалкие и беспомощные слова… Ничему не научились и ничего не забыли… Для русского народа есть оправдание в его безучастном отношении к войне в той темноте, невежестве и произволе, которыми он был окружен много веков. Но для тех, кто спекулировал и строил свои безумные планы на народной темноте и беспомощности, нет оправдания».^[386]

Менее чем через месяц после июльских событий пробудившиеся было у кадетов надежды на то, что правительство А. Ф. Керенского «взялось за ум», стали улетучиваться. После первых шагов по борьбе с большевизмом и восстановлению дисциплины в армии оно остановилось на полдороге. Развал государства продолжался. Сибирские кадеты писали, что в России складывается «какое-то странное толстовское «непротивленческое» государство, сводящее свою деятельность к голосованиям резолюций и изданию манифестов», не подкрепленных реальными действиями. Между тем, железнодорожный профсоюз Викжель уже обсуждал планы ликвидации Министерства путей сообщения и перехода железных дорог в руки профсоюза. «Такое предприятие, – комментировали они, – есть явное упразднение государства».^[387] Тем временем «аппарат государственного управления разлагается», – говорилось в другой статье, его служащие, поддавшись общему настроению, требуют бесконечных прибавок к жалованью, а работать не хотят.^[388]

Состоявшийся в конце июля IX съезд кадетской партии высказался за жесткие меры по восстановлению порядка в стране и дисциплины в армии, за единовластие правительства и единоначалие в войсках, ограничение полномочий Советов и солдатских комитетов, а в случае их сопротивления – за роспуск и силовые меры подавления. По сути, эти требования совпадали с теми, что предъявил правительству новый Верховный главнокомандующий генерал Л. Г. Корнилов. Съезд выступил за активизацию партийной агитации в армии, для чего была создана военная комиссия при ЦК партии.^[389] Ранее кадеты придерживались традиционного принципа «армия вне политики», но в процессе ее разложения осознали необходимость агитации в такой обстановке (в принципе оставаясь по-прежнему сторонниками изгнания из армии политики). Видный сибирский кадет В. Н. Пепеляев возглавил городской военный комитет Петрограда; забайкальский кадет С. А. Таскин добился созыва II войскового съезда забайкальского казачества и отмены на этом съезде наиболее радикальных демократических решений, принятых в первые месяцы после Февраля I съездом. Но в целом в тех условиях кадетская агитация за продолжение войны не имела успеха.

IX партсъезд также выдвинул из среды своих делегатов кандидатов на выборы в Учредительное собрание: от Сибири ими стали Н. Волков, С. Востротин, Е. Зубашев и В. Пепеляев.^[390]