Национальная идея и адмирал Колчак

Ярким показателем раскола стало заявление кадетской фракции Иркутской городской думы о бойкоте Демократического совещания и Предпарламента.^[409] Фактически это был бойкот Временному правительству.

Раскол с социалистами проявился и в борьбе вокруг либеральной прессы. В июле 1917 г. Томский «совдеп» и исполком народного собрания бойкотировали популярную либерально-демократическую газету «Сибирская жизнь» за ее ярко выраженный антибольшевизм. Социалистический «Голос свободы» обвинял газету в потворстве кадетам, а ее ведущего публициста профессора И. И. Аносова – в том, что он «говорит языком петроградского кадетского официоза», и заклинал не верить либералам с их предложениями политических компромиссов: «Берегитесь данайцев, дары приносящих!»^[410] В отличие от кадетов, эсеры и меньшевики продолжали считать большевиков «заблудшими», но потенциальными союзниками, даже после неудавшегося июльского большевистского путча в Петрограде. Профсоюз томских грузчиков угрожал силой закрыть газету. В свою очередь, редактор «Сибирской жизни» А. В. Адрианов в статье «Им мой ответ» обвинил социалистические власти Томска во главе с губернским комиссаром Б. Ганом в перенимании худших методов самодержавия, в перлюстрации писем («При каком угодно правительстве этому деянию нет другого названия, как гнусность»), называл своих гонителей «пустословами» и «безумцами», а защищаемый ими большевизм определил как «злокачественную экзему…, угрожающую гибелью нашему Отечеству». В том же выпуске газеты идейный вождь и патриарх движения областников Г. Н. Потанин обличал организаторов бойкота в том, что они «покрывают государственную измену» большевиков, и заявлял: «Если разоблачение деятельности большевиков есть преступление, то мы готовы идти в суд и сесть на скамью подсудимых… Мы видим в этом наш подвиг, исполнение нашего долга перед Родиной».^[411] В другой статье под названием «Областничество и диктатура пролетариата» Потанин назвал В. И. Ленина «русским Игнатием Лойолой».^[412]

Между тем, «Сибирская жизнь» на тот момент даже не была кадетской газетой (как до революции), возглавивший ее с марта 1917 г. А. В. Адрианов был областником, представителем партии народных социалистов, как и его друг Г. Н. Потанин, издававший в Томске с сентября 1917 г. местный орган этой партии – газету «Труд и земля». Наиболее авторитетная среди сибирских газет, «Сибирская жизнь» хотя и выступала за твердую власть, но была против диктатуры и осудила выступление Л. Г. Корнилова. Тем не менее, эсеры (не говоря о большевиках) вели себя агрессивно даже по отношению к ней. В сентябре большевизированный Томский «совдеп» голословно обвинил газету в «корниловщине», после чего Адрианов обратился за защитой от клеветы и нападок к окружному прокурору.^[413]

Аналогично омский «совдеп» бойкотировал кадетскую газету «Омский вестник», курганский – местную кадетскую газету «Свободное слово». В августе «совдеп» Барнаула устроил самовольный обыск в редакции кадетской газеты «Народная свобода» и изъял номер газеты, содержавший выпады против большевистских кандидатов на выборы в городскую думу. Конфискованный номер объявили ни много ни мало …«погромной литературой».^[414] И это – в условиях, когда большевики еще не имели большинства в Советах! Данные примеры наглядно демонстрируют подлинное отношение эсеров и меньшевиков (в подавляющем большинстве) к кадетам, с одной стороны, и к большевикам – с другой.

В кадетской прессе все чаще звучали ноты уже не пессимизма, а мрачного отчаяния. Известный кадет Н. В. Устрялов с подавленным чувством писал в те месяцы: «Тупая, тупая безнадежность, беспросветно. Гнилая страна. Прочь, все эти обольщения славянофильства, золотые сны прежних дней!» «Глупостью веет от «революционной демократии», и, увы, хамством… Кривляются шуты и скоморохи интернационала, бессмысленно бахвалятся и блеют наши домашние иванушки-дурачки… Безумие, да нет – просто глупость торжествует в стране. И безвкусие, достойное плебса». ««Учредиловка» потеряла всякое обаяние, ясно, что из нее ничего не выйдет… Правительство слабее, чем когда бы то ни было, быстро растет большевизм, словом, тупая безнадежность. И все же революционная демократия в лице своих вождей продолжает глупо кривляться, пошло фиглярничать… Лицом к лицу остаются большевики и корниловцы. Не миновать соответствующих событий».^[415]

С другой стороны, опомнившись от первого шока после падения и ареста Корнилова, кадетская печать уже в сентябре, по мере публикации материалов следствия, разворачивает кампанию в его защиту.^[416]