Национальная идея и адмирал Колчак

После этих событий раскол между кадетами и социалистами углубляется. Кадеты все резче нападают на правительство, в котором их представители теперь играют незавидную роль. Впервые открыто делаются сравнения – пока что частные – между дореволюционными и новыми порядками в пользу первых. В. А. Жардецкий во всеуслышание заявляет в Омской городской думе, что революция развалила не только армию, но и правоохранительные органы, ибо старая полиция, беря взятки и творя произвол, все же «худо-бедно справлялась со своими обязанностями», новая же милиция, страдая теми же пороками, не справляется.^[398] Кадет А. Русов пишет о «потрясающем крахе русской революции», о дошедшем до предела развале государства и народного хозяйства.^[399] В. А. Жардецкий назвал забастовку железнодорожников в дни войны «государственной изменой», обвиняя социалистов и Советы, которые «6 месяцев убеждали, что законно пользоваться затруднениями государства и предъявлять во время войны вымогательские требования к правительству…, 6 месяцев разжигали аппетиты и усыпляли чувство ответственности перед Россией».^[400] «Сибирская речь» называла социалистическую демократию «революционной обывательщиной», которая действует по поговорке «на рубль амбиции, на грош амуниции» и «в момент величайшей национальной катастрофы ничего не может произвести, кроме бесконечного словоизлияния». Тот же Жардецкий дает следующую уничижительную характеристику социалистам: «Ядро – это подполье, ссылка и эмиграция последних лет. Россию не знают. Россию любить не умеют… Спора, крика, азарта – хоть отбавляй. По части добрых нравов общественных – несомненный ущерб: негде и некогда было научиться».^[401] Даже демократическая томская «Сибирская жизнь» относилась к правительству А. Ф. Керенского все более иронически.^[402]

Кадетская пресса отмечала и двойные стандарты социалистического правительства Керенского по отношению к «контрреволюции справа» и к большевикам.^[403] Так, Министерство юстиции практически не расследовало июльский мятеж большевиков, его фактические зачинщики (включая Л. Троцкого и Л. Каменева) после Корниловского выступления были спешно выпущены на свободу. Одновременно оно заявило о предании в ближайшем времени генерала Корнилова и его соратников военно-революционному суду.

В свою очередь, часть социалистической прессы выступает в эти месяцы против коалиции с кадетами, за «однородное» социалистическое правительство, обвиняя их в защите интересов буржуазии, торможении революции и попустительстве Корнилову.^[404]

Расхождение большей части партии с отколовшимися (формально либо фактически) левыми ее элементами и социалистами проявилось и в работе Демократического совещания в Петрограде, созванного 13 сентября под эгидой социалистических партий. Это совещание и избранный им «Совет республики» (Предпарламент) явились своеобразным ответом на московское Государственное совещание, созванное ранее по инициативе правых. Подавляющее большинство делегатов Демократического совещания и членов избранного им Предпарламента составляли социалисты, кадетам и цензовым организациям отвели место «бедных родственников». Многие делегаты во главе с В. М. Черновым выступили за отказ от правительственной коалиции с кадетами, как с партией, замешанной в Корниловских событиях. Лишь после долгих дебатов с незначительным перевесом голосов (766 против 688 при 38 воздержавшихся) большинство высказалось за сохранение коалиции при условии господства «демократических элементов», т. е. социалистов.^[405] В Предпарламенте, начавшем работу 7 октября, – менее чем за три недели до большевистского переворота, кадетам и «цензовым элементам» было отведено менее 1/4 мест (из сибирских кадетов в него вошли С. В. Востротин, Н. К. Волков и Л. М. Ещин^[406]) – даже с учетом демонстративного отказа от участия в этом органе большевистской делегации во главе с Л. Д. Троцким (участие которой в коалиции, однако, даже не обсуждалось другими социалистами, их приглашали однозначно). С образованием Предпарламента утратила свою роль и прекратила собираться Государственная дума, ранее служившая опорой кадетов.

В обновленную коалицию (как во Временном правительстве, так и в Предпарламенте) вошли лишь левые кадеты, в основном последователи Н. В. Некрасова. ЦК партии и большинство кадетов заняли критическую позицию. «Сибирская речь», превращавшаяся в ведущий орган сибирских кадетов, откровенно высмеивала Демократическое совещание и Совет республики. Неужели, спрашивала она, руководимый этой «бестолковой обывательщиной» Предпарламент хоть кем-нибудь может быть признан «силой, которой должно будет предоставить создавать министерства? Ведь это все равно, что принять трясущееся желе за фундамент из гранита».^[407] В свете таких высказываний трудно согласиться с утверждением^[408] о снижении оппозиционной активности кадетской прессы после неудачи Корниловского выступления.