Национальная идея и адмирал Колчак

По воспоминаниям бывшего управляющего делами Сибирского правительства кадета Г. К. Гинса, «идея диктатуры носилась в воздухе. Ее культивировал Национальный центр, ее признал и пропагандировал торгово-промышленный класс».^[512] Курс на диктатуру, взятый Восточным отделом ЦК партии, вызвал дальнейший отход от нее оставшихся в меньшинстве левых кадетов, сохранявших приверженность коалиции с социалистами по образцу правительства Керенского. Отражавший их настроения Л. А. Кроль в мемуарах писал, что Восточный отдел кадетского ЦК был «самым ярким проводником реакции в Сибири»^[513] и состоял «из матерых реакционеров типа Жардецкого или из обезумевших от ненависти и с налитыми кровью глазами людей вроде Клафтона и других беженцев».^[514] О Пепеляеве он писал, что «слепая ненависть к большевикам застилала у него все».^[515] В воспоминаниях Кроль ясно обозначил мотивы фактического разрыва: «Директивы ЦК, привезенные Пепеляевым из Москвы, были для меня неприемлемы. В спасительность диктатуры я не только не верил, но считал ее гибельной для дела. Между тем директива, привезенная Пепеляевым, была весьма краткой: диктатура!»^[516] Среди кадетов правого толка не принял столь радикального поворота профессор И. В. Михайловский, участвовавший во Временном Сибирском правительстве.

Особую неприязнь левых вызывал отличавшийся наиболее правыми взглядами и резкими нападками на социалистов редактор «Сибирской речи» В. А. Жардецкий, ставший ведущим публицистом партии на Востоке. О нем сложили популярное в оппозиционных кругах сатирическое стихотворение «Кадетский парус»:

О парус корабля кадетского!

Тобою правит мелкий бес.

От Милюкова до Жардецкого —

Какой разительный регресс!

От Петрункевича – к лабазникам!

Внемли, читатель, и поверь:

«Сибирской речи» безобразникам

«Речь» указала бы на дверь.^[517]

Со своей стороны, правые кадеты обвиняли левых в политической слепоте и отсутствии должных выводов из Октябрьской катастрофы 1917 года. Как писал А. К. Клафтон Н. И. Астрову, они находятся «все еще в шорах прошлого и во власти фантастики».^[518]

Так завершилось размежевание кадетов в Сибири, большинство которых вслед за ЦК партии по существу приняло идейный курс прежней партии октябристов (исключая лозунг монархии). Правда, следует отметить, что представители левого направления, сохранившие верность прежним политическим идеалам и потому отошедшие от партийной деятельности, при этом не всегда отказывались в дальнейшем от сотрудничества с правительством А. В. Колчака после переворота. Так, остался на посту министра его правительства В. В. Сапожников. Практически то же можно сказать о Г. К. Гинсе, который хотя и не относился к левому крылу партии и считал Директорию «нежизненным» образованием, но не был и безусловным сторонником диктатуры. Однако в правительстве Колчака он принимал деятельное участие вплоть до ноября 1919 г.

12 ноября 1918 г. Восточный отдел ЦК партии по докладу В. Н. Пепеляева принял окончательные тезисы: курс на диктатуру, осуждение итогов Уфимского совещания, опора на Совет министров (в большинстве состоявший из членов бывшего Сибирского правительства) против «левой» Директории.^[519]

Состоявшаяся 15–18 ноября 1918 г. в Омске II Восточная конференция кадетской партии по докладу В. Н. Пепеляева приняла историческую резолюцию: «Партия… не только не страшится диктатуры, но при известных обстоятельствах считает ее необходимой… На Уфимском совещании государственные силы допустили ошибку, пойдя на компромисс с негосударственными и антигосударственными элементами» (имелись в виду представители революционной демократии – В. Х.).

По поводу собравшегося на Урале съезда членов Учредительного собрания, состоявшего в большинстве из эсеров и занимавшего позиции социалистической демократии и интернационализма, в резолюции говорилось: «Партия не признает государственно-правового характера за съездом членов Учредительного собрания, и самый созыв Учредительного собрания данного состава считает вредным и недопустимым».^[520]

Правда, отдельные умеренные кадеты еще колебались и искали «средних» путей. Так, управляющий Министерством иностранных дел кадет Ю. В. Ключников в докладной записке членам Директории убеждал официально заявить об отказе от возрождения старого Учредительного собрания и распустить съезд его членов во главе с В. М. Черновым, не ручаясь в противном случае за успех работы своего министерства и признание Директории Антантой.^[521]

Позднее, говоря о роли кадетов в организации колчаковского переворота на партийной конференции в мае 1919 г., А. К. Клафтон с гордостью заявил: «Мы стали партией государственного переворота… и приняли на себя всю политическую ответственность».^[522] Сибирские кадетские вожаки – В. Н. Пепеляев, В. А. Жардецкий, Н. В. Устрялов, А. К. Клафтон – стали трубадурами диктатуры.