Nature Morte. Строй произведения и литература Н. Гоголя

В древних архаических ритуалах, как известно, такое хтоническое божество, как Вий (ему подобные), определяло «открытостью» или «закрытостью» своих глаз события смерти и жизни: глаз открытый нес смерть, глаз закрытый – жизнь[124]. Праужас – страх перед первоначальным хаосом; бесформенное состояние материи, с которой живому существу не установить иной связи, как только мортальной. Картина жуткая: смешение различных фрагментов тел, фигур, положений, звуков и криков, – надвигающийся и все более расширяющийся темный хаос, который способен мгновенно поглотить мир живого. Невольное влечение к смерти, тяга к саморазрушению, к тому, что находится за порогом бытия – короче, любопытство к ничто, от которого так и не смог избавиться философ Хома Брут. Сила воздействия темного хаоса не в пугающих картинах Страшного суда, а в тех «двух черных пулях», что убили бесстрашного Хому Брута, как только он в них взглянул. Этим смертоносным взглядом обладает подземный, железный человек – Вий, человек Земли. Нормальное чувство страха позволяет избежать контакта с угрожающим объектом (поиск безопасного места, уклонения, бегство) и, в конце концов, «раскрыть» его причину. Неконтролируемое нарастание этого чувства приводит к тому, что объект страха оказывается за границей живого, т. е. становится для нас недоступным. Отсюда торможение всех естественных реакций; переживаемое не переводится в двигательное действие, не «отреагируется». Шок и оцепенение: напуганный до смерти, окаменевает.

Заметим важную подробность: Вий указывает железным пальцем – «Вот он!». Дело не столько в том, что Хома Брут становится видимым, сколько в том, что указательный жест Вия – это и жест касания. Можно, конечно, связать остроту переживания страха с объектом, – каков объект, таков и страх: «С нашей точки зрения, ужасность, т. е. свойство порождать в живых существах страх, есть объективное свойство вещи, ее консистенции, очертания, движения и т. д.»[125]. Действительно, в приведенном выше эпизоде из «Вия» основные нервные узлы ужаса располагаются в тех образах, которые угрожают коснуться нас. Естественно, это происходит потому, что дьявольское подземное воинство само по себе способно вызывать страх. Чувство ужаса усиливается по мере того, как эта неописуемо отвратительная масса, составленная из щупальцев и хоботов, отростков, пузырей и мешков, из «множества отвратительных крыл», «покрытая слизью» от растекающихся жидкостей, короче, эта желеобразная колышущаяся потусторонняя субстанция заполняет церквушку. Эта масса все делает однородным, поглощает, она не подвластна ни форме, ни различию, и угрожает заполнить собой весь христианский мир. Вот что вызывает ужас, – ужас прикосновения. Компульсивная реакция автора-рассказчика четко размечает траектории отвращения, предваряющие наступление страха. Действие запрета: «Не смотри!». Потеря чувства оптической дистанции ведет к сжиманию, застыванию, скрючиванию, ведь и звуки, и запахи, и касания могут образовать настолько агрессивную среду, где самый элементарный акт зрения – дающий, собственно, безопасность – становится невозможным. Вот почему способность видеть, когда тебя не видят, – способность к взгляду «искоса», ценна как непременное условие существования.