Навеселе. Как люди хотели устроить пьянку, а построили цивилизацию

В Новом Завете случайные прохожие дивятся христианам, на которых нисходит Святой Дух, отчего те начинают говорить на неведомых языках. Христиан воспринимают как пьяных. Но апостол Петр вразумляет прохожих: «Не пьяны эти люди, как вы полагаете: еще только девять часов утра!»{530} В какой-то момент апостол Павел упрекает ефесян, очевидно сильно пьющий народ, призывая «не напиваться вином, а заполняться духом»{531}. Аналогичную историю мы видим в древнекитайском даосском тексте «Шуанцзи», названном именем предполагаемого автора. «Если пьяный человек вывалится из экипажа, – замечает Шуанцзи, – то не убьется, даже если экипаж двигался бы очень быстро»:

Его кости и связки таковы же, что и у прочих людей, однако он не ранится так, как ранились бы они. Не понимает он, что едет, и точно так же не поймет, если свалится. Жизнь и смерть, тревога и ужас не могут проникнуть в его дыхание, вот почему он способен врезаться в предметы, ничего не опасаясь. Причина в том, что его дух остается незатронутым{532}.

Цель Шуанцзи как религиозного учителя – помочь людям избавиться от контроля сознания. Если бы в его распоряжении была современная нейробиология, он более точно локализовал бы врага – префронтальную кору. С его точки зрения, ослабление тисков разума позволяет человеку расслабиться, придя в состояние «действия без усилий», в котором можно отвечать на сигналы из физического и социального миров мгновенно и искренно, сохраняя свой дух «незатронутым»{533}. Шуанцзи усматривает в пьяном вусмерть человеке, которого везут с пира домой, некую версию обретения желанной целостности бытия. Пьяный, утратив чувство себя, охваченный сильнейшей когнитивной близорукостью, свободен от самоконтроля, следовательно, выходит невредимым из ситуаций, которые убили бы трезвого. Тем не менее, судя по общей направленности текста, опьянение этанолом – скорее метафора для более впечатляющего и устойчивого духовного состояния. Шуанцзи хочет, чтобы мы упивались небесами, а не спиртным. «Если человек способен остаться невредимым благодаря вину, – как завершает повествование, – насколько еще более сохранным он мог бы быть, если бы прибегал к помощи небес! Святой укрыт на небесах, и поэтому ничто не может причинить ему зла».

Мы обращали внимание на широкое распространение одурманивающих химических веществ в религиозных традициях всего мира и на протяжении всей истории. Теперь полезно будет вернуться к обсуждению нефармакологических методов, разработанных для достижения экстатических состояний. Очевидно, что совершенно «трезвые» ритуалы, включающие танец, особенно продолжительный и энергичный, идеально сочетаются с гипнотизирующей музыкой и депривацией органов чувств и/или сна, могут обеспечить многие психологически и социально полезные последствия, которые испытывают участники экстатических групповых ритуалов на основе винопития. Эти практики, разумеется, не следует рассматривать как «свободные от химии»: они являются таким же звеном в цепи физических причин и следствий, что и стакан содержащего этанол вина или таблетки ЛСД. Олдос Хаксли, поборник позиции «химические вещества всегда и везде», формулирует это так:

Монотонные песнопения курандеро, колдуна и шамана; непрерывное пение псалмов и чтение речитативом сутр и христианских и буддийских монахов, многочасовые вопли и завывания у возрожденцев – при всем многообразии теологических верований и эстетических установлений цель с точки зрения психохимии и физиологии остается неизменной. Повышать концентрацию СО₂ в легких и крови, тем самым снижая эффективности церебрального редукционного клапана, пока он не пропустит биологически бесполезный материал, поступающий от Всемирного Разума, – вот цель и задача магических заклинаний, мантр, литаний, молитв и сутр во все времена, хотя выкрикивающие, поющие и бормочущие об этом не догадываются{534}.