Помимо общих принципов умеренности и осознанности, есть простые хитрости, которые помогут держать потребление спиртного на уровне скромных объемов. Одну из моих любимых придумали еще в Древней Греции, где, как отмечает специалист по классической культуре Джеймс Дэвидсон, винные кубки специально делались плоскодонными, чтобы пить из них, не проливая, было невозможно при недостаточном контроле моторики{549}. Это, в свою очередь, служило косвенным ограничителем потребления вина после того, как содержание алкоголя в крови превышало определенный уровень. Кроме того, точно так же, как подача кушаний на маленьких тарелках, сокращает переедание, уменьшение размеров пивных кружек и винных бокалов помогает людям регулировать свое потребление. Так же работает чередование спиртного и газировки или других безалкогольных напитков, когда пьешь дома или за его пределами. Что касается возлияний на рабочем месте или в профессиональном контексте, имеются очевидные разумные границы, которые можно поставить: никогда не давать полного доступа к бару, использовать талоны на выпивку и устанавливать пределы выпитого. В большинстве организаций подобные нормы уже существуют, хотя в некоторых случаях они были внедрены лишь после того, как распитие спиртных напитков в окружении сослуживцев совершенно вышло из-под контроля. Вы должны знать, что в вашей компании не все благополучно с алкоголем, задолго до того, как найдете сигареты, пивные кружки и использованные презервативы на лестничной клетке, а именно это и заставило одну технологическую компанию наконец изменить свои руководящие принципы{550}.
Мы обезьяны, созданные пить, но не чистую водку. Мы не слишком приспособлены и к тому, чтобы контролировать себя за распитием без помощи общества. Напитки из дистиллированного спирта настолько крепче и опаснее пива и вина, что их необходимо считать отдельным наркотиком и регулировать их употребление соответственно. До 25 лет их нужно избегать. После 25 лет, пожалуй, тоже, но в этом возрасте по крайней мере префронтальная кора полностью развита и имеется способность принимать взвешенные решения относительно собственной системы «тело – мозг». В любом случае запрет крепкого алкоголя в студенческих городках, введенный многими учебными заведениями, представляется очень разумной политикой. Также имеет смысл облагать крепкое спиртное значительно более высоким акцизом, чем пиво и вино, и ограничивать его продажи.
Роль симпосиарха, или распорядителя пира, была в Древней Греции очень важной и почетной. Этот человек должен был оценивать степень опьянения гостей, задавать темп возлияний и отправлять по домам тех, кому уже хватит. В современном мире подобную роль могут и должны играть бармены и официанты, особенно в отношении одиночек, выпивающих в пабах или барах. Определенная структурная реформа позволила бы этим современным симпосиархам более эффективно решать данную задачу. Например, в Соединенных Штатах официанты могли бы получать полноценную базовую зарплату, как в Европе и Азии. Это устранило бы противоречие между задачей социального мониторинга, требующей, чтобы они ограничивали скорость возлияний, останавливали слишком перебравших клиентов и отнимали ключи от машины у пьяных, и их зависимостью от чаевых, наказывающей официантов за то, что они не потакают любой прихоти посетителя. Студентом и аспирантом я подрабатывал в ресторанах, барах и ночных клубах Сан-Франциско. Заведения, в которых я трудился, платили мне как официанту лишь «альтернативную минимальную ставку» меньше двух долларов в час, и мое выживание целиком и полностью зависело от чаевых. Это создавало извращенную систему вознаграждения. Помню много вечеров, когда понимание, что какому-то столику или клиенту уже хватит, блокировалось страхом нарваться на неприятности, если я попробую их остановить. Алкоголь очень легко наращивает сумму счета, а это увеличивает чаевые. Могу предположить, что скромные инвестиции в повышение окладов барменов и официантов моментально снизили бы число смертей в результате пьяного вождения, драк в общественных местах и множество других бед.