Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде

План боя рождался сам собою. Андрей прокручивал вариант за вариантом, действуя за себя и за противника. Казалось, слабых мест в нем не было… Но это в голове. А вот как будут действовать его люди? В конечном итоге они-то и решат все!

Он вернулся на стоянку и велел сотникам опросить людей. Его интересовало, кто из нукеров мог хорошо плавать. Таковых нашлось всего семеро.

Весь вечер был посвящен подготовке к ночному штурму. Конные отъезжали и возвращались, стараясь оставаться не замеченными со стороны городка. За изгибом русла на берегу росла большая куча сухого камыша и бурьяна. Из них вязались большие вязанки, последние собирались в подобие плота. Нукеры работали споро и молча…

Пала обычная южная ночь, звездная и темная. Две молчаливые змеи выползли из балки и расползлись в разные стороны. Одна, длинная, направилась к дальней от реки стене частокола. Другая, покороче, но более округлых размеров, сместилась в сторону причалов. Достигнув оговоренных мест, сотники остановили своих людей.

Тем временем громадный неуклюжий плот уже выплыл из затишка и, направляемый шестами, медленно направился в сторону ближайшей галеры. Лишь едва слышное журчание воды сопровождало его движение. Если бы капитан выставлял на ночь дежурных, те смогли б разглядеть на воде темную массу и поднять тревогу вовремя. Но беззаботность — враг побежденных!

Плот ткнулся о борт и затих. Через минуты в разных его углах вспыхнули крошечные огоньки. Вот они начали расти, вот запрыгали веселыми лисятами, вот слились в один жаркий всепожирающий пламень. Он же, в свою очередь, послужил командой для всех!

По второму причалу поскакали всадники с вязанками все того же бурьяна. Они сбрасывали их возле второй галеры, возвращались. Навстречу спешили другие. Запоздалый крик тревоги совпал с моментом, когда с берега полетели огненные стрелы. Одни падали в завал, зажигая его, другие впивались в борта, надстройки, палубу. Сонные венецианцы вылетали из трюма полуодетыми и сами становились жертвами безжалостных оперенных ос. Для сотни нукеров, рассыпанной на берегу, они являли собою прекрасные мишени. Огненный бой превратился в расстрел…

А в глубине берега две сотни пошли на штурм. Конные подлетали ко рву, спрыгивали, карабкались вверх. Одни метали арканы и кошки на веревках, другие строили живые лестницы, по которым карабкались третьи. Это были опытные воины, всю жизнь кормившиеся своей саблей и верной службой. Тяжело заскрипели отворяемые ворота, и судьба Порто-Пизано была решена!

Со стороны галеота прогремел пушечный выстрел, второй, третий. Ядра мячиками прыгали по воде, с шуршанием входили в прибрежный песок, чмокали в человеческую и конскую плоть. Одна галера и оба причала жарко пылали, поэтому сотник посчитал дело сделанным и дал команду к отходу.

Несчастные обитатели Порто-Пизано с рассветом были согнаны на центральную площадь. Мало кому удалось ночью перемахнуть через забор и скрыться в степи: нукеры четко выполнили план Андрея, сразу же оцепив городок по периметру. Пленных не били, что само по себе уже было удивительно. Убедившись, что дома пусты, Андрей въехал в центр толпы.

— У вас есть два выбора! Либо вы выкупаете свою свободу и идете на все четыре стороны, либо мы гоним вас вместе с собою и продаем! Нам сегодня нужны только деньги! Свобода стоит десять золотых дукатов! Если у вас их нет, попросите выкупить вас того, у кого они есть! После этого, клянусь, вы возьмете все свое оставшееся добро и выйдете из города. На реке ваши собратья, они не дадут вам пропасть с голода. Выкуп принимаю в течение часа здесь! Потом мы уходим!

Ропота среди воинов по поводу запрета грабежа не было. Андрей своим честным словом пообещал всем награду по возвращении в ставку. Он не скрыл, зачем отряд был послан Тайдулою. Рискнуть же попасть под гнев великой ханши из-за горсти монет или дорогого халата никто не захотел.

За час все было закончено. В плен гнать никого не пришлось, более трех тысяч звонких монет перекочевали из кошелей венецианцев в сумы победителей. Ворота распахнулись, и радостная толпа устремилась к обгорелым причалам, на которых растерянно стояли моряки, не посмевшие прийти городу на помощь. Один из сотников, с явными аланскими чертами лица, подошел к Андрею:

— Может, хоть теперь ты позволишь моим воинам пройтись по домам этих неверных? Махмуд просит для своих людей того же.

— Рустам, ты видишь этих людей? Они — хорошие воины, поверь! В их трюме достаточно железных панцирей, чтобы одеть сотню. На второй галере тоже. Если мы все займемся перетряхиванием тряпья, а они ударят, то мы потеряем не только собранное, но и самих себя. Согласен?

Рустам молчал и сопел. Жажда легкой наживы никак не хотела сдаваться перед смыслом слов старшего. Андрей усмехнулся:

— Хорошо! Только поклянись, что твои воины все найденное честно выложат в траву там, в степи. Мы поделим поровну. И будь готов, когда я дам команду уходить, запалить этот город! Великий хан приказал выжечь пристанище клятвопреступников!