Не померкнет никогда (повести и рассказы)

Лавриненко, воспользовавшись замешательством врага, несколько раз выстрелил по бронетранспортеру, зажег его и тут же перенес огонь на грузовики с пехотой. После следующей серии его выстрелов одну машину с пехотой разнесло в щепки, другая загорелась и съехала в кювет. Длинная пулеметная очередь полоснула по соскочившим из кузова солдатам.

А впереди, в овраге, куда ушла большая часть колонны, гудела от взрывов земля. Это расправлялся с фашистами Бурда.

Поняв наконец, что попали в западню, вражеские танки стали сползать с дороги, открыв беглый огонь по тем местам, откуда по ним били пушки.

Капотов покинул место засады и лесом двинулся вдоль колонны, стараясь выйти немцам в тыл. А по застрявшей на дороге технике теперь открыл огонь и Антонов. Он разбил орудие, которое фашисты пытались установить на шоссе, вступил в перестрелку с вражеским танком и вскоре поджег его.

Пока фашисты, которым все же удалось установить орудия, били по местам, где только что стояли танки Лавриненко и Капотова, те отошли уже метров на пятьдесят в сторону и вновь ударили по колонне. Так, сделав три–четыре выстрела, тридцатьчетверки стали переходить с места на место, снаряд за снарядом посылая в колонну противника. А от запоздалых ответов врага им вслед летели лишь мерзлая земля да ветки иссеченных осколками деревьев.

У немцев началась паника. Грузовики, тягачи, бронетранспортеры, танки стали разворачиваться и, тараня свои же поврежденные машины, двинулись назад, не заботясь уже о пехоте, которая металась по лесу.

Два вражеских танка попытались зайти в тыл Лавриненко и Капотову, но из засады открыл огонь Антонов. Отпугнув машины противника, он выскочил на дорогу и стал пулеметным огнем и гусеницами уничтожать рассыпавшуюся по обе стороны шоссе пехоту.

Увидев, что немцы пытаются уйти в город, Лавриненко решил начать преследование и устремился к дороге, чтобы не дать возможности оторваться вражеским танкам.

Пелена дыма, расстилавшаяся над городом, видимо, помешала гитлеровцам разглядеть за своими машинами, приближающимися к Орлу, советские тридцатьчетверки, и нашим танкистам удалось ворваться на городские окраины.

В одной из боковых улиц остановились две грузовые машины, и соскочившие с них немецкие автоматчики побежали навстречу танкам. По пехоте и машинам врага тут же полоснула пулеметная очередь, но тридцатьчетверки не стали останавливаться и проскочили еще один квартал. Вдруг спереди, откуда–то из подворотни, ударила пушка, и танк Лавриненко содрогнулся от попадания снаряда в башню.

— Хорошо бьет, барбос, — чертыхнулся Бедный, — но слабовато. А ну, командир, ты пальни. Поучи его, стервеца, как стрелять надо.

Противотанковое орудие было спрятано за воротами небольшого каменного особняка, и обнаружить его можно было только по вспышкам при выстреле. И вот в просвете между створками ворот снова блеснул огонь, новый удар потряс танк. Тут же прогремел выстрел орудия тридцатьчетверки.

Когда упали сорванные с петель ворота, танкисты увидели перевернутую, с отбитым колесом пушку, пролом в стене и несколько трупов вражеских солдат, лежащих рядом с орудием.

— Вот теперь порядок, — удовлетворенно сказал Бедный.

Чтобы не получить удара сбоку, перекрестки пришлось проходить на большой скорости. На один из них выехали одновременно с грузовиком, в кузове которого, плотно прижавшись друг к другу, сидели солдаты. И этот перекресток проскочили, не сбавляя газа, только почувствовали мягкий толчок, когда тридцатьчетверка ударила машину в передние колеса.

— Что ж ты делаешь, Михаил? — ехидно спросил Борзых. — Похоже, по вождению ты в хвосте плелся. Командир, заметь, перекрестки проезжать не умеет. Придет теперь нашему «бате» жалоба, что мы в городе аварию совершили. Позор на всю бригаду.

— Ничего, по городу поездит, научится, — в тон стрелку ответил Дмитрий.

— В том–то и дело, что, пока он учиться будет, глядишь, половину фрицев в Орле передавит, да еще и награду заработает.

А нам тогда с кем воевать? Я, между прочим, тоже, когда в бой собирался, во всех телогрейках дырки под орден прокрутил.

— А ты не зевай, чаще включай свою тарахтушку, — ответил Бедный, — видишь, вон впереди гансы по улицам разгуливают, а ты ворон считаешь…

Увлекшись преследованием врага, разгоряченные боем, наши танкисты не заметили, как оказались в районе товарной станции, где в это время шла разгрузка зенитных орудий. Часть пушек уже была снята с платформ, их–то немцы и пустили в дело. Открыв ответный огонь, скрываясь за домами и заборами, Лавриненко и Капотову удалось все–таки подойти к станции.