Не померкнет никогда (повести и рассказы)

Маленькое это село с деревянными избами и скирдами сена на выгоне стояло на пригорке, ничем не защищенное, но для танкистов оно было удобно тем, что отсюда хорошо просматривалась местность, да и лес был рядом — в случае чего можно было спрятать танки от авиации.

Танкисты, выбрав удобные для стрельбы позиции, поставили машины за селом в небольшом леске, но едва успели они забросать их ветками, как появились немецкие бомбардировщики… На противоположном берегу Оптухи тем временем скапливалась вражеская техника, вслед за бомбовым ударом начался артобстрел, а потом пошли в атаку и танки с десантом.

Но до темноты все попытки врага выбить группу с удерживаемых позиций не увенчались успехом. Однако и нашим танкистам оставаться на этом рубеже больше не имело смысла: у танков кончалось горючее, у пехоты — продовольствие, боеприпасы были на исходе. Не имея связи с командованием, не зная общей обстановки на этом участке фронта, находиться в месте, уже известном врагу, было опасно. Поэтому, посоветовавшись, командир роты Александр Федорович Бурда и комиссар Александр Степанович Загудаев приняли решение с наступлением темноты идти к Мценску на соединение с главными силами бригады.

В полночь, взяв на броню бойцов десанта, танки покинули горящее Кофаново.

Глава 4Под Первым Воином

Отступать Катуков не привык. Его раздражало даже само это слово, и если он слышал его от своих подчиненных, то недовольно ворчал: «Отступают те, кого бьют. А мы сами бьем врага. Мы отходим, чтобы сжать кулак и ударить еще сильней. Улавливайте разницу».

Говорил так, а на душе кошки скребли: «Выбрал слово поудобнее, а суть–то одна — движемся вперед пятками. А надо бы уж в крайнем случае на месте стоять. Уцепиться за эти лес, речку, пригорок, дорогу, за пыль на дороге, наконец, и стоять, стоять, чего бы это ни стоило».

…Шоссе Орел — Мценск, которое оседлала бригада, пролегло между небольших высоток, покрытых мелким кустарником, рощицами, стогами сена на полянах. На запад эти высоты растекались пологими ровными склонами, и вся местность прекрасно просматривалась.

Катуков обычно сам подыскивал места для своих командного и наблюдательного пунктов, располагая их у самой передовой так, чтобы контролировать как можно большую площадь боя и в нужный момент быстро вводить в дело группы танков и резервы.

Так было и здесь, под Первым Воином. В ту ночь, накануне боя, пока оборудовали КП, Катуков вместе с военкомом М. Ф. Бойко решил еще раз объехать всю линию обороны, проверить, хорошо ли замаскированы танки, глубоко ли зарылась в землю пехота, достаточно ли завезено на позиции боеприпасов.

Катуков и Бойко уже заканчивали объезд бригады, когда со стороны деревни Протасово послышался отдаленный рокот двигателей. Похоже было, что оттуда в сторону Первого Воина шли танки. Комбриг и военком переглянулись: немцы очень редко ходили в ночные рейды; в той стороне, правда, должны стоять танки другой бригады, только что прибывшей в распоряжение первого стрелкового корпуса. Так, может, там что случилось? Это обстоятельство встревожило комбрига. Он тут же приказал немедленно выяснить, в чем дело, и доложить, а сам поспешил на КП, куда уже стали поступать первые донесения.

Близился рассвет, и надо было еще раз все проверить, все взвесить, обдумать все мелочи. Готовясь к предстоящей встрече с врагом, Катуков еще и еще раз проигрывал в уме все возможные варианты боевых ситуаций. И, хотя при его скудных людских ресурсах и малочисленности техники трудно было находить выигрышные решения, в запасе у Катукова был один очень важный ход — внезапность нападения в совокупности с новой, не применявшейся ранее в танковых войсках тактикой ведения боя. А если еще прибавить сюда отличные боевые качества машин и, что еще важнее, высокий боевой дух танкистов и пехоты, то все говорило в пользу того, что натиск врага удастся выдержать.

Сейчас же Катукова больше всего заботило одно: не просочилась ли к Гудериану информация о действительных силах бригады? «Коварная бестия этот Гудериан, — подумал Катуков, вспомнив, каким внезапным броском тот взял Орел. — Если он что–то заподозрит, туго нам придется с нашими–то силенками».

Среди деловой суеты, царившей на КП, Катуков не сразу заметил, как вошли Бурда и Загудаев. Только когда командир роты громко попросил разрешения доложить о прибытии, Катуков оторвался от карты и, радостно улыбаясь, шагнул им навстречу. Стиснув старшего лейтенанта в объятиях, задал самый важный вопрос:

— Люди как?

— Танкисты целы, товарищ полковник, а в пехоте есть потери… Жарко там было… — будто оправдываясь, начал Бурда, но Катуков остановил его. Лицо комбрига посуровело:

— Понимаю, понимаю. Значит, есть у нас уже и потери. — Катуков на секунду вроде бы задумался. — Ну что ж, будет за кого мстить. А что с машинами?

— Машины все целы, товарищ полковник. Все на ходу.

— А вот за это спасибо. Ай да ротный, цены тебе нет. А ну пойдемте к карте, расскажете все по порядку.