Не расстанусь с коммунизмом. Мемуары американского историка России

Подобный круговорот научной работы и работы на правительства в «реальном мире» был типичен для карьеры многих преподавателей, которые стояли передо мной на кафедре. Уорнер Шиллинг, который, как известно, выступал против оккупации зданий студентами в 1968 году; Бжезинский, который отказался позволить мне закончить его курс «Динамика советской политики» весной 1970 года, когда мы снова начали забастовку; Алекс Даллин, который читал курс советской внешней политики; эксперт по Китаю А. Доак Барнетт, который был докторантом Оксенберга, – у всех был опыт государственной службы, в прошлом или в будущем. Таким образом, предмет «государственное управление», который я изучал, готовил студентов к карьере в правительстве или в качестве политических советников, по стопам наших профессоров. Возможно, в другое время, скажем, десятью годами ранее или позднее, я бы наслаждался возможностью оказаться так близко к рычагам власти. Но в конце шестидесятых и особенно после событий 68-го они оказались дискредитированы сотрудничеством с властью, и моя близость к ним, казалось, меня компрометировала.

У многих из этих профессоров занимался мой одноклассник Дов Закхайм, который, как и я, поступил в Колледж Св. Антония осенью 1970 года на стипендию Келлетта. Несмотря на то что в колледже было не более шестидесяти-семидесяти студентов, наши пути там редко пересекались. Ортодоксальный еврей, Закхайм занимался изучением того, как можно сделать войну более успешной и прибыльной. Получив степень доктора философии, он преподавал в Иешива-университете и Национальном военном колледже, работал в Министерстве обороны при администрации Рональда Рейгана и, как и те многие, кому он служил, связал свою судьбу с Джорджем Бушем в кампании 2000 года. С 2001 по 2004 год он занимал должность ревизора в Министерстве обороны, заседал в советах различных правых аналитических центров и редакциях журналов, а в 2010 году ушел в отставку с поста старшего вице-президента Booz Allen Hamilton, Inc., крупного государственного подрядчика.

Дов Закхайм также помог мне разобраться в себе: я был не Дов Закхайм. В отличие от его версии иудаизма, моя основывалась не на религиозных обрядах, а на осознании духовного наследия. Я вдохновлялся евреями, которые вышли за пределы своей этнической и религиозной инаковости, чтобы бороться с социальной несправедливостью. Не помню, когда именно я наткнулся на формулировку Исаака Дойчера «нееврейский еврей», но она явно была моим талисманом летом 1970 года, когда я посетил Израиль с Мелейн, моей девушкой из колледжа, которая собиралась там учиться. Всякий раз, когда я читал эту книгу [Deutscher 1968], она отзывалась в душе.

Я хотел быть таким евреем, как Генрих Гейне, Роза Люксембург, Лев Троцкий, Зигмунд Фрейд и Исаак Дойчер, – безродным космополитом! Кроме того, политическое образование, которое Закхайм получил в Колумбии, стало отправной точкой карьеры в правительстве, а у меня все больше вызывало раздвоение личности. У меня был как бы один словарь для общения с друзьями, семьей и сокурсниками, и другой – для разговоров о политологии. Физики, химики и другие естествоиспытатели могут терпеть такого рода радикальное разделение, но я не хотел превращать людей в предметы научного исследования. Я хотел углубить свое знание марксизма и понимание того, что сделало его столь мощной революционной силой. Может быть, в этом и заключался ключ к разрешению дилеммы между революционером и ученым. Может быть, я мог быть и тем, и другим.

Именно такая возможность представилась в осеннем семестре старшего курса в Колумбии, когда туда приехал преподавать в аспирантуре по социологии французский философ Люсьен Гольдман. Его курс, G4068x, предусматривал огромный список для обязательного чтения, который до сих пор у меня. Он начинался с Маркса («Тезисы о Фейербахе», первый том «Капитала» и предисловие к «Критике политической экономии»), затем следовали «Немецкая идеология» и «Коммунистический манифест» Маркса и Энгельса; «Анти-Дюринг» Энгельса; «Эволюционный социализм» Бернштейна, который я уже читал на курсе Коэна; «Что делать?» и «Государство и революция» «Ьёшпе» (я цитирую из списка); «Реформа или революция и русская революция» Розы Люксембург; «Уроки Октября» и «Новый курс» Троцкого; труды Дьёрдя Лукача, Карла Корша, Антонио Грамши, Луи Альтюссера, Гольдмана, Сержа Малле и Раймонда Арона. Галочками отмечены те, которые я прочитал, и они стоят рядом с каждым пунктом, кроме Лукача и Корша, потому что Гольдман включил в список их немецкие издания. Сомнительно, чтобы я на самом деле читал «Recherches dialectiques» Гольдмана и «La nouvelle classe ouvriere» Малле, хотя следует добавить, что в течение года я читал «Историю и классовое сознание» Лукача.