Не расстанусь с коммунизмом. Мемуары американского историка России

Список включает курс, описанный мной как «семинар по социальной истории», проводимый Т. Мейсоном, и курс по марксизму Р. Харрисона и Л. Сигельбаума. Тим Мейсон, парень из рабочего класса, назвал себя марксистом. Вместе с немецкими историками Лутцем Нитхаммером и Детлевом Пойкертом он совершил революцию в изучении нацизма «снизу», что в его случае означало с точки зрения рабочего класса[46]. Мой интерес к его семинару, проводившемуся в Троицын семестр (т. е. с середины апреля до середины июня) 1972 года, должно быть, проистекал из смутного осознания того, что социальная история, возможно, достойна изучения. Как я мог раньше не замечать привлекательности такого подхода к истории? Когда я узнал об этом? Первый номер «Журнала социальной истории» (The Journal of Social History) вышел в 1967 году. Он не обошел вниманием и Россию, о чем свидетельствуют ранние выпуски, где были статьи Дана Брауэра, Питера Чапа, Роберта X. Макнила и Реджинальда Зелника – все они специалисты по истории России. Эти статьи – как и большинство других статей, опубликованных в журнале, – касались крестьян, женщин и рабочих, всех низших слоев. Меня как самоопределившегося марксиста они должны были интересовать, и читать о них было увлекательно. Но у меня не было никакого опыта относительно того, как их исследовать; я никогда не встречал настоящего социального историка, пока не столкнулся с Тимом на обеде в столовой Св. Антония, а затем не побывал на его семинаре.

Колледж Св. Антония, октябрь 1971 года. «В поношенной армейской куртке, которые были так популярны среди антивоенных активистов, и с волосами, слишком длиннымии – в знак протеста», я в шестом ряду второй справа. Передо мной Габи Городецкий, Мадхаван Палат – третий слева в шестом ряду, а очкарик Марк Харрисон – четвертый слева в третьем ряду. Гарри Шукман (второй справа), Рональд Хингли (шестой справа) и Теодор Зельдин (седьмой справа) сидят в первом ряду; Джошуа Шерман стоит позади Хингли и Зельдина

К этому времени я посвятил себя диссертации на тему «Торгово-промышленный класс в России». Моя потребность сконцентрироваться на этой более высокой социальной категории означала наличие у меня еще только слабого понимания того, что в рамках этой дисциплины есть альтернативное движение, стремящееся дать голос рабочим, женщинам, социалистам – всем, кто находится рядом с моим домом. Семинар по истории проходил в Колледже Раскина на Уолтон-стрит в оксфордском районе Иерихон под доброжелательным руководством Рафаэля Самуэля (1934-1996). Самуэль, родившийся в Лондоне, еврей и давний коммунист, мог бы послужить мне примером для подражания, узнай я его немного получше. Однажды, вернувшись после года в Москве, я принял в своей квартире на Винчестер-роуд нескольких гостей, посещающих ежегодные собрания / праздники семинара. В них принимали участие не меньше тысячи энтузиастов, но меня не было в их числе[47].

Что касается другого «курса», его никогда не существовало, по крайней мере в формальном смысле. Это был плод амбиций моего друга Марка (чье истинное имя было Роджер Маркус) Харрисона, желавшего, чтобы мы с головой ушли в марксизм, и мы с другими студентами Колледжа Св. Антония (т. н. членами студенческой комнаты отдыха) периодически собирались в разных квартирах, чтобы обсудить прочитанное. Какое-то время мы позиционировали себя как группу чтения «Капитала», потом читали что-то по теории зависимости (думаю, Андре Гундера Франка и Самира Амина). Больше всего я почерпнул у Эрнесто Лакло (1935-2014) и Гэвина Китчинга, магистрантов, которых, вероятно, следовало бы назвать инструкторами. Лакло станет одним из ведущих постмарксистов 1980-х; хотя его и не было в Св. Антонии, он со своей аргентинской семьей и одной или двумя горничными жил на той же улице, что и я. Китчинг начинал как африканист, затем в начале 1990-х годов занимался, по очереди, постсоветским российским сельским хозяйством, Людвигом Витгенштейном, а совсем недавно – критикой постмодернистской мысли, а также массовым производством сценариев и детективов [Kitching 1989].