Не расстанусь с коммунизмом. Мемуары американского историка России

Когда дело дошло до выбора темы диссертации, мои рассуждения мало были связаны с этими семинарами или моим руководителем Гарри Шукманом. Сначала мне пришла в голову идея политической биографии Григория Зиновьева, одного из близких соратников Ленина, который был председателем Исполкома Коммунистического интернационала и ленинградской партийной организации в 1920-е годы, пока не вступил в конфликт со Сталиным. Вполне вероятно, что эта идея подпитывалась работой Стивена Коэна о Бухарине, товарище Зиновьева, со временем тоже объявленном врагом. Тем не менее она не выдержала критики, когда однажды вечером после ужина в комнате отдыха первокурсников я поговорил с Чименом Абрамским (1916-2010). Абрамский, как и Моше Левин, еврей из Восточной Европы, не занимал официальных постов ни в Колледже Св. Антония, ни в каком-либо другом оксфордском колледже, но я часто видел, как он вел серьезные беседы как с профессорами, так и со студентами[48]. При той нашей встрече он, должно быть, спросил меня, о чем я собираюсь написать, и я назвал свою тему. «Не стоит труда, – сказал он. – Зиновьев – мужик недостойный. Кроме того, – добавил он, – вы не сможете получить архивные материалы о нем в Москве». Не помню, что еще он говорил, но этого было достаточно. Надо было искать другую тему.

К счастью, незадолго до этого разговора я прочитал книгу Георгия Каткова «Россия, 1917 год: Февральская революция» (1967) [Катков 2006]. Катков (1903-1985) преподавал в Св. Антонии, но ушел на пенсию за несколько лет до моего поступления. Он олицетворял собой типичного консервативного историка, обвинял масонов, либералов и, в частности, Александра Керенского в том, что тот сверг старый режим и проложил путь ненавистным большевикам. В книге приводилось достаточное количество ссылок, чтобы пробудить у меня интерес к гражданской организации, созданной во время Первой мировой войны либералами для увеличения армейских поставок и, не случайно, увеличения прибыли капиталистов-промышленников. Эта организация, Центральный военно-промышленный комитет (ВПК), стала темой моей диссертации. Причиной тому было несколько вещей. Во-первых, никто до тех пор не удосужился об этом написать, кроме нескольких советских историков, чьи взгляды должны были соответствовать установленным марксистско-ленинским лекалам[49]. Во-вторых, архивные материалы имелись в изобилии, а поскольку эта тема не выходила за рамки 1917 года, они были доступны иностранным ученым. В-третьих, изучение организации, созданной российской буржуазией, или, как я ранее говорил, торговопромышленным классом, для поддержки военных усилий, имело значение для современности. Могу почти точно по памяти процитировать вступительный абзац диссертации:

Война – это ужасная вещь, но также и ужасно прибыльная вещь. Она может сплотить нацию перед лицом внешнего врага; она может уничтожить этого врага как конкурента в борьбе за экономическое процветание; она может стимулировать промышленность и новые процессы производства, и по всем этим причинам она может открыть путь к политической власти для тех, кто пожелает ей служить.

Наконец, для содействия межклассовому сотрудничеству ВПК спонсировали группы рабочих, что, несомненно, было обречено на провал в условиях растущих классовых противоречий, и именно этот факт следует доказать, думал я.