Не расстанусь с коммунизмом. Мемуары американского историка России

Тем временем я подал заявку в IREX. Форма заявки, которую я чрезмерно драматически описал Шукману как «изобретенную бюрократами-садистами», требовала представления «автобиографического очерка». Его первое предложение уверенно гласило, что мой интерес к современной российской истории объясняется «довольно просто – уверенностью в том… что русская революция стала самым значительным политическим событием двадцатого века». Отнеся военно-промышленные комитеты к числу «весьма ярых противников монархии со стороны русской буржуазии», я сослался на свое желание «прийти к пониманию их взаимосвязи с другими элементами цепочки поставок, с военными, правительством и, конечно же, с пролетариатом». «Слишком часто, – нравоучительно добавил я, – историки опираются на теории спонтанности, <…> за которыми скрывается нежелание выдвигать гипотезы и проверять их с помощью тщательного исследования». О господи, неужели я заразился конспирологическими теориями Каткова? Скорее я стремился обосновать «после почти двух лет исследований в США и Западной Европе» необходимость проведения архивных исследований в Москве.

В Хельсинки я прошел интервью для IREX с выдающимся русским историком из Стэнфорда. Оно состоялось в холле шикарного отеля на улице Маннергейма, главной магистрали, прорезающей город с севера на юг. Я начал брать уроки русского разговорного языка у Марии Эсколы, элегантной пожилой женщины, которая эмигрировала в Финляндию во время Гражданской войны в России, вышла замуж за финского кавалерийского офицера и после его смерти поселилась в уютной квартире. Вопреки стереотипному образу «белоэмигранта», мадам Эскола придерживалась довольно прогрессивных политических взглядов, и мы очень хорошо поладили. Несколько лет спустя я получил от нее приятное многословное письмо, в котором она упомянула свои занятия английской литературой, детективные рассказы швейцарского беллетриста, которые она запоем поглощала, и предстоящую поездку в Рим, куда она собиралась в первый раз. «Льюис, – добавила она, проявляя материнскую заботу, – ты пишешь книгу, чтобы стать профессором и продолжить свое образование? Я надеюсь, что вы с Линой не забудете свой русский». Могут ли двадцатисемилетние по-настоящему оценить любовь, которую на них изливают старшие? Я не смог.

Узнав, что IREX одобрил мою заявку, мы с Линой начали готовиться к ответственному году в Москве. Во-первых, мы, в соответствии с официальной политикой правительства США того времени, должны были пожениться, иначе Лина не смогла бы поехать со мной. Будучи детьми шестидесятых, мы так мало думали о формальностях, что через несколько дней после того, как Лина приехала в Оксфорд из Хельсинки, мы просто пошли в магистрат и, взяв в свидетели Габи и его новую жену Сью, подняли правые руки и произнесли обязательную клятву. Потом мы вчетвером пообедали в местном ресторане. Тем летом мы жили у моих родителей. Лина, с некоторой моей помощью, начала изучать русский. То время мне помнится как счастливое.

В августе мы вылетели в Москву, где вместе с другими американскими студентами по обмену (по-русски – стажерами) я прошел несколько недель отличного обучения русскому языку на подготовительном факультете МГУ Опыт в IREX в те годы способствовал долгой дружбе среди коллег по обмену. В моем случае Дайан Кенкер и Дэн Орловский стали моими друзьями на всю жизнь. Браки, напротив, страдали, в том числе и мой. Втиснутым в крошечные, два на четыре метра, комнаты общежития в знаменитой башне МГУ и отрезанным от родных, за исключением редких писем и еще более редких телефонных звонков, парам трудно было приспособиться и сохранить самообладание. К чести сказать, «Справочник для американских участников в рамках обмена студентами и молодыми преподавателями с Советским Союзом», который нам выдали до отъезда, содержал полезные советы о том, как минимизировать эти трудности. Но он также нес следы своего времени. Один из восьми разделов, посвященный «супругам и семьям», сейчас кажется самым допотопным. К «сопровождающим супругам» справочник обращается совершенно гендерно-нейтрально. Но раздел «Жены и семьи, остающиеся в Соединенных Штатах или переезжающие за границу», посвящен «женам, не сопровождающим своих мужей», и «женам», которые «должны сообщить своим мужьям дату, когда они подали свои заявления на получение визы». Жена, очевидно, не могла быть стажером без сопровождающего ее мужа.