Не служил бы я на флоте...

«Как же так получилось?! Тебя старшина инструктировал?». «Так

точшно, инструктировал!» – отвечает матрос со свойственным

прибалтийским акцентом. «Ну, и что он тебе сказал?» – грозно

спрашивает старпом. «Он сказал, чтобы я епфалом не сшолкал!» –

ответил прибалт.

Это ЧП превратилось в прикол по всему соединению. Старши-

ну даже не наказали, а матроса потренировали до упада, чтобы

порасторопнее был.

95

КОМАНДНО – ШТАБНОЕ УЧЕНИЕ

Настольные учения идут вторые сутки. Напряжённо идут. Без

передыха и перекура. Все уча-

ствующие невыспавшиеся, взвин-

ченные и задроченные по самую

пипку. «Внимание, вводная!» – по-

средник поправляет очки и с чув-

ством зачитывает: «17.09. Акустик:

Цель подводная одиночная. Дис-

танция –...Пеленг –...Ваши дей-

ствия?». Командир атомной подводной лодки трёт мякотью ла-

дони красный глаз: «Разворачиваюсь навстречу цели и на самом

малом подкрадываюсь в упор». «Государственная принадлеж-

ность цели не установлена». «Даю «Стоп!» вплоть до выяснения

параметров цели». «Напоминаю, что разрешения открывать бое-

вые действия, у вас нет, но есть задача не допустить наличия в ука-

занном квадрате иностранных кораблей». «Да помню я, помню...».

«Цель продолжает движение с постоянной скоростью в 5 узлов на

зюйд, тем самым всё глубже продвигаясь вглубь нарезанного вам

квадрата. Ваши действия?». –«Ээээ... При сокращении дистанции

до полукабельтова, даю из торпедного аппарата залп «пузырём».

«Зачем?» – посредник поверх очков с интересом смотрит на со-

беседника. – «А чтобы это... Обосрались, чтобы!».

Принято. Посредник тщательно фиксирует сказанное в блокно-

тик и поворачивается на 90 градусов вправо, где на табурете на-

ходится в легкой дреме командир второй атомной подводной лод-

ки. «Внимание, вводная. Средства связи, как и один из реакторов

по-прежнему не работают. Вы продолжаете идти в базу на одном

винте. В 17.13 ваш акустик фиксирует звук торпедного залпа в полу-

кабельтове по правому борту. Ваши действия?». «В полукабельто-

ве?!..» – командир подводной лодки от возбуждения подскакивает

на табурете – «Это ж всего в 90 метрах!». Посредник: «Совершенно

верно. Ваши действия. Нужно быстрое волевое решение». Коман-

дир: «Обосрусь!!!».

ЗАРЯДКА

Служба на флоте каждое утро начинается с побудки, постро-

ения и зарядки. Мичман Дубовиков любил сразу после команды

подъём, перед зарядкой выстраивать личный состав в длинном

96

узком коридоре, на предмет утреннего промывания

мозгов. Форма одежды – трусы да майка. Внутренние

помещения, кубрики, переходы на корабле – все очень

тесное, поэтому перед строем можно было прогули-

ваться, лишь касаясь плечом противоположной пере-

борки. В одно раннее хмурое утро, когда на корабле с

инспекцией находился старенький адмирал. Однажды

ему приспичило пройти по вышеупомянутому коридо-

ру во время нашего построения. Дубовиков завидев

начальство, подал команду «Смирно!». Адмирал ма-

шет рукой, мол, вольно, не до вас, и начинает бочком

протискиваться перед строем, поскольку штабная грудь

у него на месте и вдобавок «зеркальная болезнь» (это

когда из-за большого живота не видно собственного члена). Вдруг

он резко останавливается перед неожиданным препятствием.

Препятствием оказалась утренняя эрекция матроса Тютькина. А

его эрекция это уникальное явление природы. Это восьмое чудо

света, прикрытое черными, туго натянутыми сатиновыми труса-

ми, шлагбаумом перегородило неширокий проход перед адми-

ралом. Дубовиков, находясь за спиной адмирала, не мог видеть

причины остановки и замешательства большого начальника. Вася

Тютькин, в свою очередь, вытаращив глаза и задрав подбородок,

на самом деле, видимо, продолжал спать, всеми своими членами

одновременно выполняя команду смирно. «Товарищ матрос, раз-

решите пройти» – интеллигентно произнес адмирал. Но Вася, то

ли не понимает о чем идет речь, то ли понимает, но ничего сде-

лать не может... Стоит, как пень и у него стоит! «Товарищ матрос,

разрешите пройти» – еще раз тщетно повторяет адмирал. Вася в

ступоре, шлагбаум закрыт. Вот здесь мичман, наконец, сообража-

ет в чем дело и громко гаркает: «Матрос Тютькин! Во–о–ольно!».

И то ли проснулся Тютькин от этого крика, то ли команда медлен-

но просочилась через уши и дошла, наконец, до нужного места,

но произошло чудо. Вася вздрогнул, шлагбаум рухнул – путь осво-

бодился, адмирал продолжил свой прерванный маршрут. Матро-

су Тютькину после этого дали кличку «Елда».

ЛИЧНАЯ ГИГИЕНА

Проверка старшиной команды турбинистов укладки тумбо-

чек в кубрике у подчиненного личного состава: «Где ваша зубная

97

щетка?! Что значит украли? Здесь не тюрьма, в тюрьме воруют. Не

«украли», а просрал! Вот, смотрите» – достает из кармана зубную

щетку – «Двенадцать лет со мной!».

КАРЬЕРИСТ

Сгорел у нас на К–426 АПС–100 (лодочный камбуз) полностью

и окончательно. Списанию не подлежит, замены его нигде нет, и

не предвидится. Сидели с моим интендантом, Андреем, и искали

выход из положения. Нашли. Не я, а Андрей. Вспомнил он, что ког-