Не время почивать на лаврах (СИ)

Общая мерзопакостная картина вызывала отвращение. Я шёл, смотрел по сторонам, заглядывал под каждую телегу, шевелил ногой каждое нагромождение тряпья. Даже презрительно поморщился, когда увидел очередного бородача, шустро набивавшего походную сумку. Он копошился, что-то доставал, что-то перекладывал. А затем задумался, когда в одной руке держал серебряный подсвечник, а в другой - серебряный бокал. Мыслительные процессы быстро завершились и, в итоге, оба предмета он принялся яростно запихивать в и так уже заполненную сумку.

Я сплюнул и осмотрелся. Вроде бы, я проделал весь путь. В конце наспех сооружённого лагеря бортами наружу стояли ещё две телеги. И оттуда шла просто ужасная вонь.

- Боже мой, - я зажал нос и прошёл ещё пару метров, ожидая увидеть отхожий ров.

Но дело оказалось не только в этом.

Я облокотился на борт телеги, заглянул в ров и чуть сам не сблевал: рой насекомых кружился над горами фекалий и несколькими неподвижными телами. Одетые в абсолютное рваньё, друг на друге лежали четыре человека: две пожилых женщины и два пожилых мужчины. Без видимых следов побоев или надругательств.

Едва удержав под контролем эмоции, я обернулся и хмуро посмотрел на Кавохая.

- Это те, кто не выдержал пути, - простодушно пожал он плечами. - Да и работать вчера пришлось... Не справились. Со стариками такое бывает.

Успокоился я лишь с трудом. Смотрел на тела бедолаг и поносил последними словами не Кавохая, не его головорезов, а себя. Если бы я отдал приказ предыдущим днём, если бы скомандовал "на штурм!", возможно, сейчас эти люди были бы живы. Я промедлил. Я допустил того, чего мог бы не допускать.

По странному стечению обстоятельств, одно из тел, что лежало сверху, начало сползать вниз. И утянуло за собой ещё одно. Соскользнуло и открыло моему взгляду ещё одно тело, которое я не заметил ранее. Пятое тело.

Это был молодой мужчина. Парень, я бы сказал. Его шея была неестественно вывернута, открывая возможность видеть измученное лицо. А спина в рваной рубахе, которую я тоже видел, покрыта выпуклыми шрамами. Зигзагообразными такими. Такими, которые оставляют плеть или хлыст, а не острый меч или сабля. И узрев этого бедолагу, узрев парнишку, я полностью утратил над собой контроль.

Я не успел спасти и его, хотя обязан был. Я мог уничтожить здесь всё ещё вчера. Пройти со щитом и убить каждого, кто осмелится не опуститься на колени.

И я опоздал...

- А это тот, кому недоставало почтения, - пробурчал за моей спиной Кавохай.

Но я уже его не слушал. Вернее, не слышал. Гнев пробудился. Я долго пытался сдерживать этот гнев, я не хотел поддаваться ярости. Я знал, к чему это может привести.

Но и здесь я не справился.

Правда, в этот раз спусковым крючком стал не гнев сидящей внутри сущности. Это был мой гнев. Гнев человеческий.

Глаза начали покрываться пеленой. Сжатые кулаки тряслись. Я уже практически ничего не видел и не слышал. Самоконтроля хватило лишь на то, чтобы обернуться и посмотреть в глаза Кавохая. Тот, как бы извиняясь, пожимал плечами.

Но его извинения я не стал принимать.

Последнее, что я помню - мастерский удар в челюсть. Я никогда не был драчуном. Так, в начальной школе или в спортивном интернате приходилось "помахаться". И никогда с одного удара я никого не валил. Но здесь получилось: косички на бороде разлетелись в разные стороны, и тело осело моментально. Чистейший нокаут.

Но слова, которые последовали дальше, уже произносил не я. Под аккомпанемент появляющегося у левой руки энергетического щита, из моих недр вырвался тот самый незнакомый Голос, которым я уже орал ранее:

- Убить их всех! Смерть безродным рабам!

Дальше я не помнил ничего...

Часть 6. Глава 16.