Недоверчивые умы. Чем нас привлекают теории заговоров

Это только один пример. Влияние ошибки соразмерности не ограничивается манерой бросания кубиков, оно распространяется гораздо глубже. Оно формирует наше представление о жизни, Вселенной и вообще обо всем. Когда с нами происходит что-то важное, мы ищем такую же важную причину{480}. Может быть, вы поймаете себя за размышлениями такого рода о событиях, случившихся в вашей жизни. Если произошло что-то значительное, например вы выиграли $50 000 в моментальную лотерею или случайно познакомились с любовью всей своей жизни, вы не можете не думать, что у этого события должна существовать какая-то важная причина. Возможно, это кармическая награда за ваши добрые дела. Может быть, сама судьба привела вашего избранника на встречу с вами. Точно так же, когда мы переживаем личную трагедию, то склонны считать ее частью божественного плана или работой самого дьявола.

Даже если мы не верим ни в судьбу, ни в карму, ни в Бога, ни в Сатану, большинству из нас все равно приходят в голову подобные мысли. Психологи Михаэль Люпфер и Элизабет Лэйман показали, что в основном это происходит, если мы не можем контролировать события, а их последствия изменят нашу жизнь. Очень неприятно думать, что наши удачи и неудачи – всего лишь результат слепого случая или что мы встретили нашу вторую половину не благодаря какому-нибудь вселенскому замыслу, а потому что слишком много выпили и нас стошнило прямо на туфли очаровательной незнакомки.

Даже ученые, которые должны быть оплотом разумности и объективности, могут поддаться ошибке соразмерности. Многие историки утверждают, что главные исторические события, такие как, например, Первая мировая война, были, в общем, неизбежны. Они говорят, что Европа стояла на пороге войны и даже если бы события пошли иначе, все равно что-нибудь бы вызвало глобальный конфликт. Но насколько оправданно такое мнение?

Ключевым событием, запустившим начало Первой мировой войны, стало убийство эрцгерцога австрийского Франца Фердинанда во время его официального визита в Сараево. Экстремистская организация «Черная рука» запланировала устранить эрцгерцога. Вдоль дороги встали шесть убийц, вооруженных гранатами, которые надо было бросить в кортеж Фердинанда, когда тот проедет мимо. Первые двое струсили и не стали бросать. Третий швырнул гранату в автомобиль Фердинанда, но она отскочила и взорвалась рядом. Неудачливый убийца принял таблетку с цианистым калием и бросился в ближайшую реку. К несчастью для него, доза была слишком мала и вызвала только сильную рвоту, а река оказалась всего лишь четверть метра глубиной. Он был незамедлительно избит толпой и взят под стражу. Остальные убийцы поняли, что покушение не удалось, и тихо скрылись. Лишь слегка огорченный Фердинанд решил продолжить свой визит. Позже в тот же день его автомобиль сделал ошибочный поворот и на мгновение притормозил, чтобы развернуться. Как нарочно машина Фердинанда остановилась прямо около кафе, в котором грустил из-за неудавшегося покушения один из несостоявшихся убийц – Гаврило Принцип. Выйдя наружу и оказавшись в нескольких метрах от эрцгерцога, Принцип воспользовался случаем. Он выхватил пистолет и выпустил две пули в машину, убив Фердинанда и его жену.

Легко представить, как небольшое изменение в последовательности событий помогло бы Фердинанду избежать смерти. Если бы Фердинанд прервал свой визит, если бы его водитель не сбился с пути, если бы Принцип выбрал другое кафе или же не вышел наружу в нужный момент, убийство никогда бы не состоялось. Гораздо труднее представить, к каким огромным последствиям могла бы привести одна маленькая поправка в череде событий. Можно ли было предотвратить войну? По данным политолога Ричарда Лебоу, историки и политологи обычно отрицают, что ошибка невнимательного водителя может кардинально повлиять на мировые события{481}. Но возможно, их суждения искажены ошибкой соразмерности. Они ищут причины, которые по своим масштабам соответствовали бы следствиям, и мысль о том, что такая мелочь могла полностью изменить ход истории, вызывает у них бессознательный протест. Вполне вероятно, что Европа была пороховой бочкой, готовой взорваться от любого конфликта, но без этого убийства конфликт мог бы не вспыхнуть, враждебная напряженность потихоньку утихла бы и войны можно было избежать.