Недоверчивые умы. Чем нас привлекают теории заговоров

Неудивительно, что ученые поддаются ошибке соразмерности. Она свойственна всем нам. Она может даже незаметно влиять на то, как мы общаемся. Лингвисты отмечают, что, когда мы произносим такие английские слова, как little (маленький), petite (миниатюрный), diminutive (малюсенький), itsy-bitsy (незначительный), teenie-weenie (крошечный) (не будем продолжать про yellow polka-dot bikini)[24], наши губы и гортань сжимаются, а слова large (большой), huge (огромный), vast (громадный), rotund (толстый), enormous (здоровенный) и humongous (огроменный) вызывают расширение нашего голосового аппарата{482}. Это верно и для других языков. Сравните испанские слова gordo (толстый) и chico (маленький) или французские petit (маленький) и grand (громадный). Если мы хотим выразить идею чего-то большого, мы произносим солидные звуки. Чтобы показать маленькое, мы производим тонкие звуки. По-видимому, уже в самом устройстве нашего мозга заложено стремление находить соответствие между тем, что мы думаем о размере чего-либо, и тем, как об этом говорим.

Катастрофа (предотвращена)

Мы уже видели, как ошибка соразмерности может влиять на наше поведение и на наши объяснения автобиографическим событиям и тому, что уже случилось в мире. Но зависит ли от нее восприятие событий, происходящих вокруг нас прямо сейчас? Поскольку научные этические комиссии не одобрили бы психологов, которые тайно подстроили бы крупное мировое событие, чтобы только посмотреть, как на него отреагируют люди, исследователям, изучающим ошибку соразмерности, приходится довольствоваться придуманными историями. Использование вымышленных событий позволяет ученым методично контролировать детали, чтобы совпадало все, за исключением масштаба последствий. В большинстве исследований двум группам участников дают прочитать две одинаковые истории, но с разными финалами. В одном случае все заканчивается катастрофой с серьезными последствиями. В другом – конец не такой, как ожидалось, а вся история не приводит к каким-либо важным последствиям.

В 2010 г. психолог Анна Эбель-Лэм провела исследование, в котором использовала историю о взрыве в грузовом отсеке самолета{483}. По одной версии этого рассказа, пилот изо всех сил старался сохранить контроль и совершить экстренную посадку, но в итоге самолет все равно разбился и все, находящиеся на борту, погибли. Во второй версии было единственное отличие – пилот успешно посадил самолет. Когда каждому были даны на выбор возможные причины происшествия, те, кто читал вариант с трагическим концом, чаще соглашались с тем, что взрыв был вызван терактом либо некомпетентностью техников, обслуживающих самолет. С другой стороны, люди, которые читали версию с менее серьезными последствиями, были склонны связывать взрыв с более простыми причинами, такими как неисправность электрооборудования. Надо отметить, что финал истории, то есть посадка или крушение самолета, определяется в большей степени действиями пилота, чем самим взрывом. И казалось бы, результаты не должны влиять на суждения о причинах взрыва. Однако важному результату требуется важная причина.

Для другого исследования Эбель-Лэм с коллегами сочинила истории о том, как в крупном бухгалтерском офисе возникла вспышка эпидемии{484}. В обоих вариантах десятки сотрудников были инфицированы и госпитализированы. Одна группа читала вариант, где все выздоровели и вернулись на работу. А вот у другой группы рассказ заканчивался намного мрачнее: заболевание погубило многих заразившихся. И снова читатели должны были оценить вероятность тех или иных возможных причин. Некоторые причины были серьезные: вероятно, эта эпидемия была следствием бактериологической атаки или вызвана необычной сверхпатогенной инфекцией. Другие причины были более простыми: возможно, вспышка была вызвана обыкновенной бактериальной инфекцией или вирусом, который один из сотрудников подхватил во время путешествия за границей. Как и ожидалось, люди, которым сказали о серьезных последствиях заболевания, считали правдоподобными более серьезные причины, а те, кому сообщили про незначительные последствия, больше склонялись к банальным причинам.