Недра России. Власть, нефть и культура после социализма

На протяжении почти десяти лет после этого собрания акционеров, состоявшегося в ноябре 1995 года, история добычи нефти в Пермском крае была историей двух «ЛУКОЙЛов», один из которых был создан и управлялся напрямую региональной элитой, порожденной в начале 1990-х годов петробартерными цепочками. Тем не менее для многих наблюдателей в Пермском крае приобретение «Пермнефти» «большим “ЛУКОЙЛом”» означало, что, несмотря на заверения региональной администрации, контроль над нефтяными ресурсами продолжал ускользать из рук акционеров – физических лиц и самого Пермского края. В заключительном разделе длинной статьи, подытожившей борьбу московских и пермских деловых кругов за контроль над «Пермнефтью», одна из главных пермских газет, «Капитал Weekly», посетовала: «Однако кто же теперь определит, куда потечет пермская нефть?»[150] В том же месяце в колонке «Звезды» обратились к Шекспиру, чтобы подчеркнуть следующее:

«Вся жизнь – игра, и все мы в ней – актеры». Но классик так утверждал потому, что в каждом человеке видел прежде всего личность. Увы, в наше время «человек» в большинстве случаев не так уж гордо звучит, и «все мы» означает не более чем суетящуюся «массовку», порой ничего не решающую. Во всяком случае, такой вывод напрашивается, когда глядишь на театр политиков, законодателей и владык капитала[151].

Здесь стоит остановиться как на выражении «пермская нефть», так и на отсылке к Шекспиру. Первое указывает на то, что нефть в регионе сама по себе имеет некоторые свойства «пермскости», которым угрожает появление «большого “ЛУКОЙЛа”», тогда как вторая привлекает внимание к концентрации акций, некогда принадлежавших физическим лицам, в руках ПФПГ и «большого “ЛУКОЙЛа”», базирующегося в Москве, – к процессу, из-за которого и частные инвесторы в Пермском крае, и многие другие остаются не у дел. В тогдашней ситуации подобные интерпретации судьбы «Пермнефти» стали элементом острой критики, обращенной к развивающейся корпорации, одним из вариантов широко распространенных и весьма заметных критических высказываний об олигархах, «новых русских» и социальном неравенстве в целом как об угрозе существующим сообществам различных форм и размеров. Так же как в случае с экологическими проблемами, которые в период перестройки связывали с ПНОС, принимавшие решения на командных высотах экономики не могли игнорировать подобные заявления. Напротив, было совершенно ясно, что одной из основных задач для обеих новых дочерних компаний «ЛУКОЙЛа» станет противодействие широко распространенному мнению о том, что пермские ресурсы и свойства «пермскости» оказались просто захвачены Москвой. И действительно, пермская коалиция, сначала боровшаяся с московскими политиками и руководителями «Роснефти», а затем с «большим “ЛУКОЙЛом”», уже реагировала на этот тип антикорпоративной критики, когда устанавливала условия своего соглашения с «большим “ЛУКОЙЛом”» осенью 1995 года. Но обеим сторонам было ясно, что многое из поставленного на карту при поглощении «Пермнефти» «ЛУКОЙЛом» станет судьбоносным для региона и его жителей – ведь подобного статуса в советской системе нефть не имела никогда.

И именно в этом контексте Сапиро заявил: «Что выгодно для “ЛУКОЙЛа” – выгодно для области». Он скорее выдвигал аргумент, чем констатировал очевидное, а также спорил с теми, кто считал появление «ЛУКОЙЛа» в регионе деструктивным. Оглядываясь на это время в своей автобиографии 2008 года, Игумнов высказал аналогичное мнение, утверждая, что консолидация на региональном уровне заинтересованных групп из аппарата государственного управления и нефтяных кругов, как это было предусмотрено в соглашении 1995 года, привела к завидным результатам:

…сделали Пермскую область экспериментальной площадкой компании по внедрению новых технологий, нового оборудования, улучшению экологической среды, развитию социальных программ и повышению эффективности всего цикла добычи, переработки, транспортировки и реализации нефти и нефтепродуктов [Игумнов 2008: 300].

С этой точки зрения Пермский край должен был сыграть ключевую роль в создании новых вертикально интегрированных нефтяных корпораций в России – в полном смысле слова корпорация, выходящем далеко за рамки представления о приватизации собственности.

Нефть и суррогатные валюты