Нефть: Чудовище и сокровище

Попытка вернуть общество к образу жизни и нравственности Аравийского полуострова средних веков, конечно, обречена на неудачу в современном мире, но чем острее противоречие с чужеродной, принесенной из далеких континентов культуры, со всеми этими рок-музыками, джинсами и – не приведи Аллах! – алкоголем и сексуальной свободой, тем сильнее сопротивление. В современной западной свободе есть многое, что вызывает естественный протест не только средневековых пуритан. Но в случае ваххабитов конфликт этот становится экзистенциальным. То есть, говоря попросту: или-или. Кто-то должен сгинуть: или «западная аморальность», либо «ваххабитская нравственность» (Не позволяющая женщинам, правда, самим распоряжаться своей судьбой и разрешающая их физически наказывать за плохое поведение).

Но Саудовская Аравия – не такая уж большая страна. Население – всего лишь около 27 миллионов человек. До открытия нефтяных богатств ничем кроме святынь, привлекавших большое число паломников, не была богата или сильна. Конфликт особенно остро верующей части ее жителей с западной цивилизацией должен был бы оставаться небольшой, частной проблемой, да и соприкосновение двух менталитетов культур было бы минимальным. Пустыня внимала бы себе Богу, и ничего особенно значительного для остального мира не происходило бы.

Но случилась Нефть – именно с большой буквы. Саудовская Аравия вдруг стала одной из самых важных и влиятельных стран мира за пределом узкого круга Великих Держав. Она вдруг превратилась в вершителя судеб мировой экономики, а иногда и политики, как в случае с американо-советским соперничеством. Наступает очередной кризис, и американцы падают в ножки: выручайте, братцы саудиты, не подведите! И братцы саудиты в большинстве случаев шли навстречу, спасали мир и западную цивилизацию. Страна стала великим регулятором нефтяных рынков: надо сбросить цену – добыча быстро увеличивается, надо повысить (бывало раньше и такое) – пожалуйста, можем и здесь подсобить, добычу сократив. Внутри ОПЕК Эр-Рияд играл невероятно важную роль, чаще всего сдерживающую, умеренную. Хотя бывали и ссоры – но, в основном, с западными компаниями, а не правительствами. Но чем теснее становилось саудовское сотрудничество с США, тем горче разочаровывались в своем правительстве, тем больше ненавидели Запад радикальные последователи Мохаммеда Ибн Абдель Ваххаба.

А между тем именно его идеи послужили в свое время идеологической платформой для собирания аравийских земель и утверждения там власти саудовской династии. Своего рода сделка состояла в том, что муллы и ученые улемы поддерживают королевскую власть, а та в обмен отдала им на откуп духовную жизнь своих подданных, культуру, образование, в общем – всю надстройку. Но в нефтяную эпоху у ваххабитско-салафитской идеологии вдруг появилось глобальное измерение.

На протяжении многих лет королевство выделяло огромные деньги на образование, но в основном – на богословское. До самого последнего времени подавляющее большинство выпускников саудовских университетов специализировались на том или ином подвиде теологии или богословской юриспруденции. Причем новые толкования священных текстов не поощрялись, так что во многих случаях наука эта сводилась к зубрежке Корана, сунны и работ старинных, признанных толкователей. Среди последних преобладали так называемые «буквалисты». То есть, о каком-либо компромиссе с современностью не могло быть и речи.

Типичным порождением такой системы образования стал Осама бин Ладен – образчик того, что может случиться с талантливым, волевым и властолюбивым молодым человеком в такой питательной среде. Нефть Баку породила Сталина, нефть Аравии – бин Ладена.

Тысячи его единомышленников-проповедников понесли ваххабитское слово во все концы исламского мира и на его нередко кровавые границы с миром неисламским. Миссионерская деятельность, строительство мечетей и религиозных школ соответствующего направления щедро финансировались государством – теми самыми бешеными нефтяными деньгами, которых порой уже и коршуны хохлатые не клевали.

Экскременты дьявола

По данным Института Открытого Общества, экономики стран, богатых природными ресурсами, в период между 1960 и 1990 росли в два-три раза медленнее, чем те, что не могли уповать на сырьевые сверхдоходы. Причем это отставание стало особенно очевидным в 70-х – то есть, после того, как цены на нефть резко пошли вверх.