Негласные войны. История специальных служб 1919–1945. Книга первая. Условный мир

— МО-2 (разведка в Германии, Голландии, Австро-Венгрии, Испании, Португалии, Греции, Ближнем Востоке, Соединенных Штатах Америки, Центральной и Южной Америке, Балканах и Африке);

— МО-3 (разведка в России, Франции, Бельгии, Дальнем Востоке и Скандинавии);

— МО-4 (топографическая разведка, составление и издание карт);

— особая секция МО-5 — бывшая секция “X” (цензура, контроль за средствами связи, руководство контрразведкой);

— МО-6 (сбор и рассылка санитарной разведывательной информации).

Уже на этой стадии британские военные разведчики определились с формулированием основополагающих принципов секретной службы, базировавшихся на ряде имевших долговременное значение постулатов. Прежде всего, отсутствие у метрополии сухопутных границ исключало необходимость содержать целую армию агентов пограничной разведки. Далее, характерное для Лондона стремление избежать дипломатических проблем и “сохранить лицо” в случае провала диктовало обязательное применение принципа “третьей страны”. Это означало полный и недвусмысленный запрет работы против страны пребывания разведчика, что в критической ситуации позволяло получить не столь острую реакцию ее официальных органов, а зачастую и вообще избежать огласки инцидента. Третий из постулатов предписывал в мирное время содержать возможно более компактный агентурный и кадровый аппарат разведки, с одновременным принятием действенных мер для его мобилизационного развертывания в случае войны или даже ее угрозы. К рассматриваемому времени англичане разделяли агентов и оперативный персонал разведки на ряд категорий, основными из которых считались “наблюдатели”, “перевозчики” и “сборщики”. Первые из них были классическими агентами в обычном понимании, вторые включали не только курьеров, но и всех, задействованных в обеспечении доставки собранной “наблюдателями” информации к “сборщикам”. Последние являлись основной фигурой в системе разведки и всегда были кадровыми офицерами армии. Они отвечали за поддержание связи с агентами и сбор разведывательной информации, занимались первичной оценкой ее достоверности, обработкой и сопоставлением с данными, полученными из других источников, включая открытые. “Сборщики” базировались в третьих странах, отвечали за вербовку основной и вспомогательной агентуры, за проведение всех разведывательных операций в своей зоне ответственности и более всего соответствовали современному понятию резидента. Однако такая стройная система прекрасно выглядела лишь на бумаге, для ее реализации в запланированном объеме элементарно недоставало необходимых ресурсов. Возглавивший в 1907 году агентурную разведку и контрразведку майор Эдмондс страдал от недостатка денег и людей. Если бы не помощь директора разведки Адмиралтейства вице-адмирала Эдмонда Слэйда, Эдмондс просто физически не смог бы обеспечить выполнение возложенных на него задач.

В середине первого десятилетия двадцатого века Форин офис высокомерно пренебрегал возможностями спецслужбы военного министерства и самостоятельно обеспечивал свои потребности в политической и экономической разведке, поэтому, помимо контрразведки, МО-5 сосредоточивалась на сборе исключительно военной информации. Дипломатическое ведомство не располагало тогда собственным структурно оформленным разведывательным органом и ограничивалось регулярными опросами совершавших зарубежные поездки англичан, прежде всего бизнесменов. Нельзя сказать, что в Форин офис не отдавали себе отчета в уязвимости и слабости такой системы, но все робкие попытки в этом направлении блокировались опасением упустить важную информацию в процессе отвлечения сил на длительный процесс создания комплексной системы политической и экономической разведки. Нехватка средств и кадров вынуждала иногда идти на странные компромиссы и полумеры. Например, для решения разведывательных задач допускалась даже возможность найма иностранных частных сыскных контор, хотя в открытых источниках отсутствуют упоминания о том, была ли она воплощена в жизнь. Крайне негативную роль в организации политической разведки сыграли послы, практически единодушно категорически отказывавшиеся связываться с “особыми операциями”. Поэтому органы политической разведки на первой стадии существования являлись неотъемлемым элементом военных структур, и на плечи армии легла дополнительная задача реорганизации своей секретной службы в целях обеспечения руководства государства политической и экономической разведывательной информацией.