Негласные войны. История специальных служб 1919–1945. Книга первая. Условный мир

Почти сразу же после прибытия Белла в колонию Морган начал вести с ним настоящую холодную войну. Он не мог допустить, чтобы кто-либо из коллег разрушил его образ единственного специалиста по японским делам, тем более, если этот человек является офицером территориальных войск. Тот факт, что Белл при этом имел звание на две ступени выше, лишь подогревал неприязнь Моргана. Начальник японской секции блокировал предоставление МИ-5, а заодно и военным любой контрразведывательной информации, вне зависимости от степени ее важности. Первоначально Белл не драматизировал возникшую ситуацию, но позднее она стала причинять ему немало хлопот. Он не жаловался, однако руководство само обратило внимание на сложившуюся в Сингапуре тупиковую ситуацию. К этому времени в колонии действовало Совместное разведывательное бюро (СРБ), организованное военными по аналогии с наполовину гражданским Постоянным комитетом по разведке (СКИ). Оно готовило ежемесячные разведывательные сводки, рассылавшиеся, помимо командования, широкому кругу британских военных и военно-морских атташе в Японии, Китае, Таиланде и британским консулам по всему Дальнему Востоку. Именно члены этого бюро обратили внимание на конфликт между Морганом и Беллом. Член СРБ, начальник местного отделения военной разведки майор Герберт Винден проинформировал об этом будущего командующего войсками в Малайе Персиваля, в тот период еще полковника и старшего офицера штаба.

Рене Онре

В ходе выяснения обстоятельств этой нелепой вражды выяснилось, что в японской секции Особого отдела полиции Сингапура имеется достоверная информация о приготовлениях японцев к диверсии на военно-морской базе, которую Морган скрыл даже от военных. Генеральный инспектор полиции Рене Онре лишь с большим трудом добился от строптивого подчиненного подробного письменного отчета по оперативной обстановке и намерениям японцев в Сингапуре, составленного им еще ранее, 12 октября 1937 года, но не направленного ни представителю МИ-5, ни армейским или флотским разведчикам. Получив свою копию доклада, Персиваль обнаружил информацию о значительных запасах взрывчатых веществ, нелегально завезенных японцами и заложенных под оборонительными сооружениями военно-морской базы под видом промышленных запасов для проведения взрывных работ на затонувших судах. Морган оправдывал свое поведение довольно своеобразно. Он утверждал, что японские морские спасательные компании завезли в Сингапур так много легальной взрывчатки, что несколько сотен килограммов нелегальной общую ситуацию не изменят. В этом споре Онре решил руководствоваться исключительно корпоративными интересами и предпочел защитить начальника японской секции. Генеральный инспектор полиции заявил, что передал доклад Моргана военным лишь под давлением исключительных обстоятельств, а в обычной обстановке подобные непроверенные сведения не должны выходить за пределы полицейских учреждений. Заявление было более чем странным, поскольку сам автор доклада отмечал, что информации о складах взрывчатых веществ является достоверной.

Заключение Персиваля по всей этой истории также было совершенно непонятным. В рапорте на имя командующего войсками в Малайе генерал-майора У. Добби полковник признавал, что поведение Моргана не дает оснований сохранять его на занимаемой должности, но далее отмечал, что ввиду наличия у начальника японской секции долгосрочного контракта рассчитывать на его увольнение не приходится. В результате тот остался на своем посту, что можно объяснить лишь нежеланием расставаться с единственным говорящим по-японски и притом компетентным в своей области сотрудником сингапурской полиции. Одновременно Онре затаил злобу на Белла, хотя тот и не проявлял никакой инициативы в расследовании Персиваля — Виндена. Достаточно быстро это сломало карьеру старшего офицера МИ-5 в Сингапуре.