Негласные войны. История специальных служб 1919–1945. Книга первая. Условный мир

Оперативная обстановка в Малайе и Сингапуре резко обострилась в 1932 году, когда в результате девальвации иены Япония резко увеличила свой внешнеторговый товарооборот, и ее товары хлынули в регион, компенсируя тем самым их бойкот в Китае в ответ на вторжение в Маньчжурию. Развитие торговых связей, участившиеся поездки бизнесменов и открытие представительств и филиалов японских компаний существенно облегчили внедрение разведывательной и диверсионной агентуры, в том числе и заброшенной на глубокое оседание. В британских владениях на Дальнем Востоке обосновалось огромное количество японских парикмахеров, официантов, мелких розничных торговцев, массажистов и других лиц, среди которых было нетрудно затеряться не только агентам, но и кадровым офицерам разведки. Впрочем, каждый регион имел свои особенности. Например, в Индии появились японские дантисты, открывшие свои кабинеты в пунктах расположения британских гарнизонов, а в Сингапуре имелось множество японских публичных домов, гейш и просто любовниц. Японские предприниматели скупали расположенные на побережье каучуковые плантации, преимущественно расположенные в стратегически выгодных точках. Результаты такого массированного проникновения не замедлили сказаться. Лишь по известным данным, в 1932 году японская разведка сумела купить у авиатора Грэхема информацию по военно-морской базе и аэродромной сети Сингапура, а в следующем году некий Робертс за 1300 долларов США продал японцам чертежи части базы. Все это сильно встревожило местное руководство, и в том же 1933 году в полиции Малайи и Сингапура появились свои Особые отделы, в первую очередь взявшие на спецучет всех проживавших в зонах их ответственности японцев.

К этому периоду относятся несколько шпионских дел, раскрытых в Малайе гражданскими контрразведчиками. В ноябре 1934 года на пассажирском судне “Рио-де-Жанейро Мару” под именем Тейцзо Кашима в Сингапур прибыл капитан 3-го ранга японского флота Тецубико Каседа, которого сопровождал Кацудзиро Кизаки. Прибывшие остановились в доме гейш, куда для бесед с ними часто прибывал генеральный консул Японии. Безусловно, столь грубая работа не могла остаться незамеченной. Вскоре контрразведчики из Особого отдела сингапурской полиции взяли Каседа и Кизаки с поличным при попытке получить от сержанта ВВС копию британского военно-воздушного кода. Арестованные сразу же сознались в шпионской деятельности и 5 декабря были высланы обратно в Японию, а организовавший их прибытие и вызванный в полицию плантатор Нишимура принял на чайной церемонии стрихнин и умер непосредственно перед началом допроса. На том же лайнере “Рио-де-Жанейро Мару” в марте следующего года из Сингапура выслали подозревавшегося в шпионаже владельца горнорудной компании Сейсуке Йошида, доктора Хиромиши Окубо, которого уличили в попытках войти в контакт с четырьмя военнослужащими из расчетов береговой артиллерии и его помощника, тоже японца. Местным резидентом японской разведки контрразведчики полагали представителя Бюро по здравоохранению Лиги Наций в Малайе доктора Цуни Оучи, однако улик против него собрать не смогли.

В 1936 году в Особом отделе сингапурской полиции была образована японская секция, первым начальником которой стал майор К. С. Морган. Ранее он служил в Индийской армии, в 1925 году работал в Советском Союзе и владел японским и русским языками. У этого опытного контрразведчика имелся физический недостаток, серьезно мешавший ему в работе: он страдал эмфиземой легких и из-за этого мог заснуть в любой момент, в том числе посреди допроса. Кроме того, Морган был убежден, что в качестве начальника японской секции он является желанным объектом для покушения со стороны противника, и всю свою повседневную жизнь строил с расчетом избежать этой участи.

Безопасностью Малайи занималась и МИ-5, представителем которой в ранге офицера по защите безопасности (ДСО) был полковник Френсис Хейли Белл. Он родился и провел начальный период своей жизни в Шанхае, владел семью диалектами китайского и русским языками. Контрразведывательной работой Белл занимался с 1918 года, а до этого участвовал в Первой мировой войне и все свои офицерские звания получил в территориальных войсках, в силу чего офицеры регулярных войск смотрели на него несколько свысока. ДСО не особенно ладил с губернатором Сингапура Томасом, который крайне неодобрительно отзывался о подозрительности контрразведчика: “Кто, кроме этого дурака Хейли Белла, может считать, что японцы хотят владеть Сингапуром!”[396] Подобную самоуспокоительную точку зрения разделяли многие высшие офицеры армии и флота и высшие чиновники гражданской администрации.