Негласные войны. История специальных служб 1919–1945. Книга первая. Условный мир

Описанные случаи были скорее исключением, чем правилом. Как правило, японская агентура существовала и работала практически безнаказанно, что парадоксальным образом накладывалось на фон развившегося синдрома шпиономании. Некоторые безгранично верили в вездесущих японских агентов, другие же напрочь отрицали их существование. Например, британский посланник в Бангкоке Кросби утверждал: “Я устал от историй, которые слышу уже более 30 лет, о том, что каждый японский врач, дантист, парикмахер или фотограф является… переодетым или адмиралом, или маршалом”[395]. Как известно, Кросби никогда не доверял спецслужбам собственного государства, и зачастую совершенно напрасно. В действительности проблема японского шпионажа реально существовала, причем отнюдь не всегда речь шла об агентуре низкого уровня. Безусловно, среди нелегалов не было ни адмиралов, ни маршалов, но полковники встречались достаточно регулярно. В частности, полковником японской армии по имени Цугунори Кадомацу оказался старший стюард офицерского клуба сингапурской военно-морской базы, которого все англичане считали китайцем. В ноябре 1941 года в его вещах совершенно случайно была обнаружена бумага с упоминанием совершено секретной информации о планировавшемся прибытии в Сингапур британского линкора “Принс оф Уэллс”. Другим полковником оказался некто Накадзима, много лет работавший фотографом в том же Сингапуре и регулярно приглашавшийся для выполнения официальных снимков кораблей и портовых сооружений. Японская разведка вообще была очень хорошо информирована о состоянии обороны Дальнего Востока, причем не только до начала боевых действий, но и в течение многих последующих месяцев. В частности, в январе 1942 года в сбитом самолете противника были захвачены документы, при изучении которых разведчики ФЕКБ буквально пришли в ужас. В них абсолютно точно указывалось, что по состоянию на конец 1941 года британская авиация располагает на ТВД 336 боеспособными самолетами. Ответственные за безопасность ВВС сотрудники рассматривали возможности утечки информации по радиоканалам (весьма сомнительно) и в результате агентурного проникновения (весьма вероятно). Ответ на этот вопрос не найден до настоящего времени, поскольку пожары, охватившие Токио в 1945 году в результате воздушных налетов союзников, уничтожили почти все архивы спецслужб Японии.

Самых высоких результатов японская разведка достигла в области пропаганды. Ее действия нередко провоцировали волнения в войсках, случались и убийства офицеров-англичан индийскими солдатами. Одной из существенных причин падения Сингапура в 1942 году явилась его оборона главным образом туземными войсками, совершенно не желавшими защищать британские владения. С конца 1930-х годов японцы смогли внедриться в весьма чувствительные области британской колониальной системы в Индии и Юго-Восточной Азии, во многом образом благодаря помощи итальянской разведки. В июне 1939 года источник СИМ в Информационном правительственном бюро Гонконга получил доступ к материалам проходивших в Сингапуре секретных англо-французских переговоров по стратегическим проблемам в Азии. Это выяснилось из перехваченной и вскрытой в криптографической секции КИБГК японской радиограммы с изложением ключевых пунктов позиций Лондона и Парижа и указанием уязвимых мест обеих колониальных систем.

Список органов безопасности Сингапура и Малайи отнюдь не исчерпывался контрразведывательными структурами ФЕКБ, за гражданскую контрразведку в федеративном государстве и в колонии отвечали местные полицейские органы. С 1914 по 1923 годы пост генерального инспектора полиции (ИГП) Малайи занимал А. Р. Чэнселлор, его преемником по 1925 год стал переведенный из Индии Годфри С. Дэнхэм, под руководством которого работал будущий глава МИ-5 Дэвид Петри. В этот период (1924 год) было образовано Малайское политическое консультативное бюро, в задачи которого входило обеспечение местных военных и гражданских властей информацией по вопросам внутренней безопасности в зоне их ответственности. Бюро возглавлял директор, остальными его членами являлись генеральный инспектор полиции и руководители местных разведорганов армии и флота. В течение десяти последующих лет, с 1925 по 1935 годы пост ИГП занимал Гарольд Фэирберн. В период его руководства в 1930 году политическое консультативное бюро было преобразовано в Постоянный комитет по разведке (СКИ), в обязанности которого, в частности, входил ежемесячный выпуск объединенной разведывательной сводки по Малайе.