Негласные войны. История специальных служб 1919–1945. Книга первая. Условный мир

Первоначально штат сотрудников резидентур был весьма невелик. Например, в 1928 году личный состав “легальной” резидентуры ИНО насчитывал всего 8 человек, однако она имела 39 источников по Берлину и 7 по Парижу и обеспечила доставку в Центр 4947 информационных сообщений[37]. С приходом в 1929 году на должность резидента Н. Г. Самсонова загранаппарат начал укрупняться, а в 1931 году, когда его сменил Б. Д. Берман, этот процесс особенно ускорился. В декабре 1927 года ИНО организовал нелегальную загранточку, которой руководил первый представитель поколения “великих нелегалов” Бертольд Карлович Ильк (“Беер”, “Хирт”), как и многие его коллеги, еврей, родившийся в Австро-Венгрии. С 1919 года 23-летний коммунист был вовлечен в подпольную партийную деятельность вначале в Австрии, затем в Венгрии и Германии, после чего перешел на разведывательную работу. Его резидентура курировала своего рода треугольник из балканского, балтийского и западного направлений и два года спустя уже снабжала Москву информацией по 15 странам, в том числе по Франции, Польше и Чехословакии. Совершенно независимым направлением являлась паспортная работа, как в собственных интересах, так и для Центра в целом. Берлинская точка имела высокую степень автономности. Достаточно указать, что нелегалы ИНО направлялись в Европу из Москвы лишь с самыми общими инструкциями, а крайне трудоемкие и ответственные обязанности по созданию прикрытия и разработке легенд возлагались на Берлин. Постепенно точка разрасталась и достигла численности в 50 человек, а в Варшаве, Данциге, Бреслау и Риге открылись ее подрезидентуры. Управлять столь громоздкой структурой было крайне сложно, поэтому возникшие в середине 1930 года немалые проблемы в этой области стали причиной выделения польско-прибалтийского направления в самостоятельную резидентуру. Ее возглавил И. Н. Каминский (“Монд”), за “Беером” же осталась работа по Германии, Великобритании и Франции, то есть по-прежнему весьма большой объем работы. Поглощенные сбором информации сотрудники постепенно стали пренебрегать требованиями конспирации, и после ряда произошедших по этой причине провалов в 1933 году основную резидентуру пришлось расформировать.

Н. Г. Самсонов

Б. Д. Берман

Б. К. Ильк

Следует подчеркнуть, что, несмотря на многочисленные успехи, ни в центральных аппаратах ИНО и Разведупра, ни в одной из их резидентур вплоть до начала 1930-х годов не сумели вовремя распознать растущую угрозу нацизма. Разведки всех остальных государств также не преуспели в работе по этому направлению, а между тем Национал-социалистическая рабочая партия Германии стремительно набирала силу и влияние. Когда выпускник “курсов гражданственности” рейхсвера Адольф Гитлер в 1919 году вступил в руководимую Дрекслером Немецкую рабочую партию, она насчитывала всего несколько десятков членов, в августе 1921 года НСДАП имела в своих рядах 68 человек, но уже к ноябрю выросла до 3 тысяч. Нацистские лозунги сумели найти путь к сердцам многих, к ним тянулись самые разнообразные слои населения. Партия обещала возрождение Германии как великой державы, небывалый экономический рост страны в целом и каждого немца в отдельности, денонсацию позорного Версальского мирного договора, вывод оккупационных войск, наведение порядка в городах и селах. Недвусмысленно указывались враги нации и пути борьбы с ними. Как чеканно сформулировал в своих мемуарах А. Шпеер, людей покоряли “демонстрация порядка в годину хаоса, проявление энергии в атмосфере общей безнадежности”[38]. Простые и ясные демагогические лозунги взывали не к разуму, а к инстинктам, ибо интеллектуального анализа просто не выдерживали. Но некий гипноз притягивал к нацистам обездоленных люмпенов и мечтавших о реванше бывших офицеров, изнемогших от нищеты рабочих и тянувшихся к бесконтрольной власти авантюристов, хулиганствующую молодежь и уставших от уличной преступности горожан. Только интеллигенция практически единодушно с презрением отвергала новое движение, однако не на нее делал ставку Гитлер. Вступление в НСДАП героя-летчика Германа Геринга существенно прибавило ей притягательности и усилило контакты с рейхсвером, постепенно нашлись промышленники и финансисты, готовые предоставить денежную помощь. На эти средства уже с 1921 года партия сумела обзавестись ударной силой в виде “штурмовых отрядов” (СА), хотя до 1923 года они действовали только в южной части Германии. С этого же года рейхсвер начал передавать штурмовикам скрытые от Межсоюзнической военной контрольной комиссии секретные склады оружия. Несколько позже якобы для охраны митингов стали создаваться “охранные отряды” (СС), фактически служившие личной гвардией Гитлера и его противовесом чересчур независимым командирам штурмовиков. Для общественности их создание мотивировалось запретом СА в 1923 году и связанной с этим необходимостью образовать службу для защиты партии от террора противников.