Негласные войны. История специальных служб 1919–1945. Книга первая. Условный мир

За первое послевоенное десятилетие самым результативным делом возглавляемого Ярдли ведомства явилось вскрытие японского дипломатического кода, позволившее американцам читать инструкции, получаемые из Токио делегацией на Вашингтонской конференции 1921 года по ограничению морских вооружений. Позиция США предусматривала установление соотношения тоннажа военных флотов Соединенных Штатов и Японии в пропорции 10:6, японцы же настаивали на его увеличении до 10:7. Криптоаналитики Бюро шифров вскрыли инструкцию японской делегации о допустимом размере уступок, что позволило американцам занять жесткую позицию и настоять на своем, не опасаясь сорвать конференцию.

Конечным продуктом криптографической службы являлся рассылаемый в Отдел военной разведки и государственный департамент бюллетень, в который включались все заслуживающие внимания факты, естественно, без ссылок на подлинное происхождение информации. Все сообщения начинались стереотипно: “Из заслуживающих доверия источников установлено, что…”. При этом никакого информационно-аналитического подразделения в Бюро шифров не существовало, материалы отбирал лично его руководитель, часто по субъективным признакам.

В 1920 году Ярдли доложил о раскрытии четырех японских кодов, но это утверждение было не вполне корректным, поскольку вскрытые системы являлись не кодами, а шифрами, причем довольно невысокого уровня стойкости. Однако вскоре после этого Бюро шифров действительно достигло впечатляющих успехов. Всего с 1917 по 1929 годы американцы сумели скомпрометировать 31 японскую шифрсистему (условные обозначения от JA до JZ и от JAA до JEE) и прочесть 10000 текстов, из них 1600 относившихся к Вашингтонской конференции. Это было очень высоким показателем, особенно с учетом острой нехватки сотрудников со знанием языка. На раннем этапе работы Ярдли спланировал и совместно с Бюро военно-морской разведки осуществил операцию по получению опорных слов в закрытом тексте японской шифровки, способных служить отправными точками для ее прочтения. По его предложению заместитель директора ОНИ подполковник Р. Мак-Кенни 29 января 1920 года направил меморандум японскому военному атташе в Вашингтоне генерал-майору К. Иноуэ, в котором попросил того проверить данные на недавно прибывшего в США из Токио русского по происхождению Владислава Филопеи, или Венцеслава Филофи. Этот человек и в самом деле появился в Соединенных Штатах и прошел на границе стандартную процедуру опроса иммиграционными властями, в ходе которой предоставил им некоторую информацию, однако прибывший и понятия не имел о том, что он якобы предложил свои услуги американскому правительству и отрекомендовался при этом личным секретарем атамана Семенова. В послании содержалась также ссылка на некоего Гортинского, также проживающего в японской столице. Иноуэ попался в ловушку и запросил Токио по сути меморандума. Получив ответ, 26 февраля он проинформировал американцев, что Филопеи-Филофи и в самом деле находился в контролируемых японцами частях Семенова, но всего лишь военным священником. Комбинация Ярдли вполне удалась, в радиоперехвате появился не один, а сразу шесть ключей для дешифровки, представлявших собой все перечисленные имена и фамилии. Впрочем, она несколько запоздала и оказалась не столь полезной, как планировалось, поскольку криптоаналитики уже подошли к вскрытию японской шифрсистемы математическим путем.

По сравнению с Японией, Германия занимала в планах США значительно более скромное место, и Бюро шифров прилагало соответственно меньшие усилия по вскрытию немецкой переписки. Послевоенные дешифровки базировались на полученных в Нидерландах в 1919 году ключах, которые предложил американским представителям инициативник, известный под агентурным псевдонимом “Дачмэн”. Личность этого человека осталась неустановленной, известно лишь, что его английский язык был весьма совершенен, но акцент напоминал русский, а почерк не соответствовал принятой в Западной Европе системе каллиграфии. Вероятнее всего, он являлся подданным бывшей Российской империи, служащим ее криптографического ведомства. Как часто случается в подобных случаях, “Дачмэна” обманули: когда он оставил кодовые таблицы для изучения, их сфотографировали и вернули, якобы по причине ненадобности. На основании его данных американцы сумели вскрыть германские коды с обозначениями 2500, затем 2970, 9700, 5300 и 1219. Всего Бюро шифров читало 20 германских кодов и шифров, однако на послевоенный период из них приходилось лишь 9, фактически представлявших собой вариации двух базовых систем.