Неидеальные или Блогеры тоже плачут. 33 истории о том, как потерять миллионы, разорить бизнес, застрять в абьюзивных отношениях и выжить

Совместные вечера, просмотр любимых фильмов и нежные объятия вселили в меня чувство надежды, тепла и безмолвной любви. В нашем мире была всегда солнечная и теплая погода. Иногда моросил дождь, но он быстро проходил, и появлялась радуга.

Однажды в наш уголок скромного счастья постучались чужое мнение, непрошеные советы и взгляды со стороны. Толкнули дверь ногой. Вломились без приглашения. В сапогах, которые на ковре оставили лужи с грязью, сплетнями и клеветой. Поздно… уже поздно провожать гостей. Пускай остаются.

Мечты превратились в мираж. Вдруг небо почернело, и громкий звон испугал меня до дрожи. Разбилось стекло – в дом попала шаровая молния, сжигая дотла доверие, заботу, защищенность. Сквозняк пробирал до нитки. Наш уголок стал непригодным для жизни. Я ухожу.

И я пустила все на самотек, не борясь за мечты – их уже не спасти. Они стояли на крыше небоскреба, одной ногой в воздухе рисуя знак бесконечности, шагали в пустоту. Нет – это было намеренное убийство, которое так и осталось безнаказанным.

Шли дни. Солнце сменяло луну. В хронических днях сурка я не следила ни за датой, ни за временем, ни за собой. Сидела в маленькой ракушке под названием «место для страдания» и изредка выглядывала наружу. В своем бессилии слышала шепот ветра, но он не мог рассеять тяжелые облака, нависшие над моей душой. Я ждала, когда станет легче и появятся проблески света в этом черном океане непрожитой обиды и подавленной ненависти к другим и себе.

Мой мир раскололся. Нет. Его беспощадно разбили кувалдой, радуясь, что все сделали правильно. Для себя. Сломали чужие судьбы, а особенно судьбу маленького беззащитного ребенка, который никогда не увидит родного отца.

– Мама, а где папа? – однажды спросил сын, который едва научился разговаривать.

«Умер. Скажи, что умер», – нашептывало сознание.

– На войне.

«С самим собой».

– Он очень тебя любит. Но он не может приехать.

«Оттуда выхода нет».

С каждым таким вопросом сердце сжималось от отчаяния и неспособности что-либо изменить. А сын все спрашивал и спрашивает сейчас. Как будто ищет слабые места или проверяет, зажило или еще нет.

Через год моя непосильная ноша страданий сменилась темной пустотой. Как будто я была подвешена в кромешной тьме, в которой нет ни эмоций, ни чувств. Такой себе бездушный овощ. Когда я шла по улице, то прятала глаза от случайных прохожих. А если замечала, что кто-то на меня смотрит, сразу отворачивалась. Я носила мешковатую, непривлекательную одежду, словно пыталась спрятать сломленную душу и остатки женских потребностей и чувств.

Одинокая маленькая девочка внутри меня дрожала в холоде из-за дыры в сердце от выстрела в упор. Такой я себя почувствовала спустя год после расставания. И только маленький подрастающий мужчина рядом со мной вселял силы любви к жизни и себе.

Но вечерами обида на весь мир, словно ком, подкатывала к горлу и вырывалась бесшумным криком души.

«Так, стоп! Хватит ныть! Возьми себя в руки!» – пытались подбодрить меня самолюбие и остаток гордости. Но руки беспомощными плетями свисали или обхватывали тело, которое сжималось в комок беспощадных и бесконечных страданий.

«Если бы психолог знал, по каким отношениям ты убиваешься, то разразился бы беспощадным смехом», – тонкий юмор пытался меня успокоить и заставить усомниться в важности этих терзаний и трагического события.

«Время лечит. Все, что ни делается, – к лучшему», – вступали в обсуждение спокойствие и трезвость ума.

Я бродила в запутанном лабиринте противоположных чувств, где каждый поворот то приближал к выходу, то отдалял на километры. Жалость к себе сменялась безразличием к человеку, который меня предал. Затем случался крутой поворот с заносом в ненависть и гнев к прошлому. Это сопровождалось блокировкой его профилей и номера во всех социальных сетях и мессенджерах. Потом снова жалость к сыну, вера в спокойствие и контроль над собой. И так по кругу.

Я хотела стать камнем, который не сжечь и не растопить. Или несломленным воином, одиноким и спокойным. Мечтала измениться, чтобы быть устойчивой, не прогибаясь, как соломинка, перед малейшей трудностью.

Я молчала. Спряталась в панцирь. Закрыла сердце на амбарный замок. Это мертвенное спокойствие пугало до дрожи, оно породило недоверие к людям и существованию любви в целом.

Меня неустанно кидало от радости к тоске. Поднимало на вершины заботы и бесконечной любви вопреки всему, готовности простить и забыть. Затем молниеносно сбрасывало в бездонную пропасть грусти и безмолвной печали. Без страховки.

Пока я снова не влюбилась.

«Господи, что нас ждет…» – ошеломленно сползли по стенке душа и едва оправившееся после ранения сердце.