Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Гибсон также выдвинул теорию, что в течение жизни человек накапливает некоторое количество неизменных, или инвариантных, ценностей мира. То есть тех ценностей, постоянство которых не меняется на фоне нестабильности и непредсказуемости результатов. Для некоторых инвариантными становятся отношения с близкими людьми, для других – успешная карьера, для третьих – творческая или духовная жизнь. Все это помогает людям не отрываться от действительности и не погружаться в искаженную реальность. Наши инварианты, создавая тихую гавань, также могут снижать тревожность и ослаблять стресс, когда мы оказываемся перед лицом неизбежных перемен. Конечно, нет ничего абсолютно постоянного в жизни, и в какой-то момент инвариант может обернуться

вариантом. Потеря любимого человека, друга или работы посеет в контингентных калькуляторах хаос и потребует повторной калибровки. Это похоже на серьезный сбой в работе компьютера, требующий полной перезагрузки системы[376]

.

Суммы на счете определяют, что мы можем себе позволить с финансовой точки зрения, а вот опыт вложений и накопленный в течение жизни когнитивный и социальный капитал определяют аффордансы. Точные контингентные расчеты позволяют держаться на пути максимизации аффордансов, помогая избегать вредных, деформирующих жизнь мозговых пузырей, описываемых в этой книге, и пользоваться преимуществом новых возможностей, которые появляются на жизненном горизонте. По иронии судьбы эти самые контингентные калькуляторы успешно создают мир, для которого в технологически развитых странах характерно резкое ослабление взаимодействия с окружающей средой. Сегодня нам достаточно нажать на кнопку, чтобы получить одежду, еду… все, что душа пожелает. Недавно люди стали пренебрегать и этим минимальным усилием, придумав Алексу – виртуального связного между человеком и сервисом, она помогает заказывать еду навынос или приятным голоском подсказывает, где находится ближайшая автомойка. По мере того как мы затрачиваем меньше усилий, чтобы получить ценные ресурсы, мы можем испытывать контингентный парадокс (contingency conundrum), при котором мозг в конечном счете теряет способность генерировать самые взвешенные варианты реакций для эмоционального благополучия. Хотя кратчайший путь к желаемым ресурсам и кажется привлекательным, он может разорвать нейронные цепи, столь необходимые для продуцирования адекватных реакций. Таким образом, интерпретация процветания, которую дает мозг, может расходиться с мировоззрением технологически продвинутого общества. Западный взгляд на процветание ограничивает эмпирический капитал и повышает уязвимость перед эмоциональными кризисами.

Жена Гибсона, Элеонора, тоже психолог-экспериментатор, писала в своей биографии, что «каждый день приносит новые аффордансы. Вся разница в их восприятии, особенно когда можно воспользоваться более чем одной возможностью, чтобы сделать выбор»[377]. Как мы знаем, запасы контингентного капитала должны поступать на мозговой склад всю жизнь, и только тогда можно принимать обоснованные решения и получать самые значительные эмоциональные вознаграждения.

Без жизненного опыта можно упустить или неверно истолковать многие возможности, которые предоставляет нам жизнь. После расшифровки генома человека ученые решили, что вот-вот раскроют все тайны мозга, но единственное, что они смогли выяснить на сегодняшний день, – это то, что наши жизненные результаты определяются чем-то большим, нежели последовательностью нуклеотидных оснований. Генетические последовательности, конечно, необходимы для мозговых операций, однако поведенческие переменные и переменные окружающей среды также важны для производства реакций и определения результатов, которые тоже вносят вклад в жизненный опыт индивида. Как мы помним из главы 3, самый высокофункциональный мозг больше похож на суфле, чем на запеканку, поэтому надо бережно относиться не только к тому, какой жизненный опыт мы закладываем в закрома мозга, но и контролировать информацию, поступающую в мозг на разных этапах жизни.

Пионер бихевиоризма Б. Ф. Скиннер был прав, когда сказал: «Человеческое поведение, возможно, самый трудный для изучения предмет, к которому никогда ранее не применялись научные методы». Последовавшие затем исследования в таких областях, как нейронаука, экспериментальная психология и эволюционная биология, подтверждают, что мы начинаем постигать тайны человеческого мозга и поведенческого отклика[378]. Продолжая исследование мозга, мы в конце концов сможем понять, как мозг ухитряется производить точный контингентный расчет в условиях множественного выбора. В конечном итоге здоровые и правильные контингентные расчеты помогают видеть жизненные возможности и пользоваться ими, максимизируя эмоциональные вознаграждения и минимизируя эмоциональные кризисы.

Благодарности