Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Приходя в лабораторию к своим грызунам, я, конечно, могу попытаться определить, когда они спрашивают себя «Что это такое?» и когда решаются обследовать новую территорию или обнюхать новый предмет. Но для этого мне нужно прийти в лабораторию утром, увидеть, что кубики сложены не так, создать новый путь отхода или найти изгрызенную игрушку, которую явно использовали в необычных целях. Потом я должна обратиться к своим творческим возможностям, чтобы суметь верно оценить креативные способности своих подопытных. Пока никто не доказал, что крысы способны перейти к фазе «А что, если?», которая, как мы считаем, лежит в основе творческого процесса. Возможно, это объясняется тем, что творчество прежде всего требует рождения идеи, которую сможет сохранить и реализовать животное или человек. Я много писала о том, как умны крысы, но я не знаю, способны ли они сохранить идею в своем крысином мозге.

Более века назад Уолтер Хантер провел исследование, которое расширило наше представление о том, могут ли животные продуцировать идеи. Учителем Хантера был Харви Карр, ученый, который возглавлял лабораторию животных в Университете Чикаго после перехода Дж. Б. Уотсона в Университет Джонса Хопкинса. Для проведения сравнительных исследований интеллекта Хантер сосредоточился на крысах, енотах, собаках и детях. Испытуемым показывали трехпанельный аппарат с тремя лампочками; они должны были заметить ту лампочку, которая горела, и после специфической задержки подойти к ней и получить вкусное вознаграждение. Крысы выполняли задание только в том случае, если пауза длилась не более секунды, еноты успешно справлялись с задачей и через 25 секунд. Но и еноты проиграли собакам и детям, которые помнили, куда надо вернуться за угощением, даже через пять минут. Важно отметить, что последующие исследования с обучением и выполнением сложных задач позволяют предположить, что крысы действительно могут удерживать информацию в своей памяти, известной как рабочая память, больше секунды, и эта способность, вероятно, обеспечивается медиальной префронтальной корой[365]. Однако Хантер заметил еще кое-что. В фазе задержки собаки и крысы продолжали фокусироваться на ранее загоравшейся лампочке, так что после задержки им достаточно было просто подойти к ней. Но дети и еноты во время паузы продолжали заниматься своими делами и только в нужное время подходили к панели, которую должны были запомнить. Сохранялся ли образ задачи в нейронных цепях енотов и детей, пока они занимались другими делами? Можно ли образ задачи считать идеей?[366]

Если, например, енот подходит к дереву с висящей на нем кормушкой для птиц, возникает ли у него некий план, который позволит ему добраться до корма? Могут ли возникать новые идеи, которых не придумали люди, стараясь защитить кормушки от енотов?

В начале XX века ученые решили, что нельзя однозначно отрицать способность у енотов формировать и запоминать идеи, возможно, поэтому их решили не использовать в качестве лабораторных животных. Герберт Дэвис писал, что его еноты однажды пробрались в вентиляционную систему лаборатории и едва не сбежали. Оказалось, что из-за их любви к самостоятельности очень трудно работать с этими животными в лабораторных условиях. Позднее у енотов были обнаружены сильные индивидуальные отличия в способности к обучению, что затрудняло получение обобщающих статистических данных, и от работы с енотами отказались окончательно. Роберт Йеркс, известный специалист в области сравнительной психологии, предложил использовать в лабораторных исследованиях мышей. Маленькие, ручные и постоянно активные мышки характером и поведением сильно отличались от енотов и, разумеется, от людей, для моделирования поведения которых их использовали[367]. Сегодня примерно в 85 случаях из ста в биомедицинских исследованиях ученые используют мышей и крыс

[368].

Любопытство и определенные творческие подходы присущи всем животным, даже беспозвоночным. Например, осьминоги используют скорлупу кокосового ореха в качестве убежища, а чтобы перенести свой «дом» на новое место, они идут на щупальцах как на ходулях[369]

. Как упоминалось в предыдущей главе, шалашник для привлечения самок строит причудливые оригинальные гнезда[370]. Однако никакой другой вид, кроме людей, не использует свои творческие способности, чтобы менять собственную среду обитания. Возможно, бобры в этом несколько приблизились к людям, но мы одерживаем явную победу, пусть и с некоторым ущербом для себя. В этом случае в человеческом мозге вопрос «Что это?» определенно меняется на вопрос «А что, если?».