Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Для харизматичного психолога с юга Америки Джеймса Бродеса Уотсона Павлов стал тем человеком, который поменял ход игры. В своей знаменитой лекции «Психология с точки зрения бихевиориста» Уотсон, как было заведено Павловым, постулировал важность систематического подхода к изучению поведения[30]. Вместо описаний субъективных историй людей, присущих интроспективному подходу Вундта, в лабораторные журналы отныне можно было заносить объективные числовые данные – задержка в секундах реакции на стимул, количество выделяемой слюны и количество связей, необходимых для выработки условного рефлекса. Эти составляющие объективного наблюдения больше подходили науке, чем философии. Наконец, в научных кругах стало укрепляться мнение, что поведение можно изучать в связке с естественными науками – биологией, химией и физикой. Хотя исследования Павлова фокусировались на элементарных рефлекторных реакциях, Уотсон сумел доказать, что его работа может перевести психологию из мистической дисциплины в эмпирическую. Занимая солидную должность в Университете Джонса Хопкинса, Уотсон начал применять подходы Павлова к зарождающейся науке – психологии. Некоторое время Уотсон сохранял авторитет, но прессе стало известно о его скандальной связи с аспиранткой, что привело к его скорому увольнению из университета.

В начале XX века другие исследователи, занимавшиеся психологией, стали публиковать свои идеи о более научном подходе к изучению поведения. Психолог из Колумбийского университета Эдвард Ли Торндайк придумал классические «проблемные ящики» – небольшие клетки с кормом, куда помещали кошек. Чтобы получить желанное лакомство, животное должно было преодолеть несколько препятствий и открыть дверцу клетки[31]. Какая реакция должна была привести к желаемому результату? Эту проблему животное решало методом проб и ошибок; в конце концов кошка находила верное решение, открывала дверцу и получала желанное лакомство. Например, кошка могла случайно наступить на рычаг, соединенный с рычагом, открывающим дверь. Когда это происходило, новые попытки становились более предсказуемыми и эффективными, поскольку кошка, по-видимому, научалась правильной реакции (наступать на рычаг), которая и приводила ее к лакомству. Чтобы точнее выразить мысль, согласно которой последствия обусловливают специфические формы поведения, Торндайк назвал это явление законом последствий, или законом эффекта. Использование термина «закон» придавало новой науке о поведении более значимый вид. Как вы узнаете из этой книги, когда дело касается изучения поведения, применение строгих законов не всегда бывает возможным. Хотя бихевиористов, пытавшихся создать уважаемую науку о поведении, этот факт расстраивал, современные ученые, представители разнообразных дисциплин, оценили эту поведенческую гибкость как одно из самых впечатляющих достижений поведенческой инженерии, позволяющих нашему виду выживать. Но мы забежали вперед…

В середине XX века выпускник Гарварда психолог Б. Ф. Скиннер внес вклад в бихевиоризм своим исследованием, которое он назвал «радикальным бихевиоризмом». Он хотел противопоставить себя психологам, занимавшимся субъективной внутренней деятельностью разума[32]

. Скиннер хотел выяснить, как событие во внешней среде влияет на реакцию животного. В его версии бихевиоризма особое внимание уделялось связи стимул-реакция в противоположность связи

стимул-стимул бихевиористского подхода Павлова. Таракан, бегущий по полу кухни (стимул), может побудить вас раздавить его (реакция), и если эта реакция приведет к убийству таракана (желаемый результат), то при последующих встречах с насекомым вы будете принимать схожие решения. Таким образом, Скиннер утверждал, что для получения желаемых результатов животные достигают успешных контингенций, когда демонстрируют правильную реакцию на правильный стимул[33]

. В его лаборатории крысы обучались нажимать на определенные рычаги в так называемых ящиках Скиннера. Ученый подчеркивал важность подкрепляющих стимулов и даже подкрепляющих режимов для понимания поведенческих реакций. Позднее этот тип обучения стал называться оперантным обусловливанием, поскольку животное «оперировало» окружающей средой[34]. Психологи бурно отреагировали на эти свежие идеи, и казалось, что введение в научный оборот новых терминов, таких как режимы подкрепления, результаты отклика, ассоциативное обучение, формирование связей между раздражителями и реакциями, а также инженерия реагирования, добавило этой дисциплине чуть больше научного уважения. Но много ли добавило?

Скиннер был блестящим ученым и автором научных трудов, признанным авторитетом, но и в его версии поведенческой науки не хватало важного элемента… МОЗГА. Он открыто демонстрировал отсутствие интереса к работе «черного ящика», к любому упоминанию о субъективных ментальных характеристиках и игнорировал единственный орган, осуществляющий управленческие функции, которые он так отчаянно старался понять. Один шаг вперед, два шага назад.