Неизведанное тело. Удивительные истории о том, как работает наш организм

В ходе всего этого процесса пища превращается в кал, приобретающий характерный коричневый цвет из-за присоединения продукта распада эритроцитов, и возвращается в окружающий мир в конечной точке. Таким образом съедобная пища с приятными вкусами и ароматами, поступающая в организм через переднюю, «лицевую» сторону тела, превращается в зловонные фекальные отходы, выходящие из организма со скрытой от глаз задней стороны.

Основной закон гигиены в том, что эти два полюса не должны пересекаться, что фекалии и пищу всегда следует держать отдельно друг от друга. Человеческие фекалии являются источником заражения, изобилующим бактериями и другими возбудителями инфекционных заболеваний, и именно через них многие инфекции передаются от одного человека к другому. Фекалии – воплощение мерзости и отбросов, а анальное отверстие, через которое они выходят, считается самым оскверненным анатомическим участком человеческого тела.

Но изучение фекалий по учебникам не готовило меня к тому, что оказалось важной частью моей работы, – обсуждению темы стула с совершенно незнакомыми людьми. Дефекация считается не только мерзостью и причиной распространения инфекций, но и одним из самых интимных действий. Однако в личной беседе между врачом и пациентом социально неприемлемая тема разговора становится необходимым предметом тщательного изучения. Когда речь идет о здоровье пациента, нормы морали, связанные с фекалиями, нужно оставить за дверью смотрового кабинета.

В моем случае преодолеть отвращение и неловкость оказалось быстро и легко. В течение нескольких недель после первого ректального обследования я провел его еще несколько раз и подробно обсудил вопросы, связанные с фекалиями, с десятками пациентов. Я больше не отводил глаза при разговоре, а моя координация при обращении со смазкой, карточкой и ягодицами пациентов значительно улучшилась. Я научился ловко снимать перчатки после окончания обследования, натягивая их одну на другую и выбрасывая одним уверенным движением. Но в то время как мне становилось все комфортнее говорить о стуле – медицинская необходимость вытесняла социальные ограничения, – для моих пациентов это было непросто: не раз я видел, как они заливались краской или округляли глаза, когда я задавал неудобные вопросы или без задней мысли говорил о необходимости ректального обследования.

Мои бесцеремонные расспросы о туалетных привычках пациента обычно касаются частоты дефекации и различных характеристик кала, включая его цвет, консистенцию и даже запах. Многие люди считают, что фекалии неприятно пахнут, но при изучении патологий кишечника я столкнулся с гораздо более неприятным смрадом, чем запах здорового ежедневного стула. Кишечные инфекции, такие как лямблиоз, вызывают отчетливый запах серы, а при болезни Крона и целиакии в кишечнике не всасываются жиры из пищи, из-за чего образуется жирный стул, который не смывается в унитазе. При этих заболеваниях кал может пахнуть как прогорклое масло.

Самыми неоднозначными считаются вопросы о частоте дефекации и консистенции стула. Люди воспринимают слова «запор» и «диарея» по-разному. У одних стул мягкий и частый, у других – твердый и редкий, и нет единых критериев, позволяющих отличить здоровый стул от отклонений от нормы. Один пациент может жаловаться на запор, если дефекация происходит раз в два дня, но для другого такая частота стула может быть нормальной. Простой вопрос о том, есть ли у пациента запор, – возможно, самый бесполезный во всей клинической медицине. Чтобы знать наверняка, мне нужно было более подробно расспрашивать пациентов о густоте и форме стула: иногда я использовал для сравнения консистенцию пищи, например мягкого мороженого.

То же касается диареи. В начале моей учебы старший врач, которого я очень уважал, дал мне замечательный совет: «Чтобы узнать, действительно ли у пациента диарея, спросите его: “Вы писаете попой?”» Эта его фраза стала моей любимой, а пациенты с подобной проблемой почти всегда утвердительно хихикали.

Однажды утром, через несколько недель после начала моей терапевтической практики, заканчивая обход, я услышал крики из одной палаты. Подойдя к двери, я увидел медсестру в ярко-желтом халате возле пожилого мужчины. Одной рукой она пыталась удержать его на боку, а другой чистила испачканную постель под ним. Мужчине было крайне неудобно, из-за чего он создавал много шума. Как новоиспеченный и жаждущий угодить врач я вызвался помочь, хотя и не отвечал за этого пациента. Медсестра горячо поблагодарила меня.