Неизведанное тело. Удивительные истории о том, как работает наш организм

На следующее утро мы отошли от берега на снегоходах по замерзшему Северному Ледовитому океану. Команда состояла из самого Германа, его сына-подростка и дочери, а также его друга Грега. По мере того как мы удалялись от берега, Барроу медленно опускался за горизонт позади нас. Во всех направлениях были видны только лед и небо. Через несколько миль застывшего пейзажа чистого, безупречного и до боли яркого белого цвета наконец появилась темная полоса воды. Мы разбили лагерь вдоль кромки льда и стали ждать, когда в воде появятся гренландские киты.

Мы все ждали и ждали. Большая часть охоты похожа на работу педиатра на родах: она состоит из длинных скучных периодов бездействия, которые в любой момент могут смениться внезапным всплеском волнения и активных действий. Я пристально смотрел на воду, наблюдая, как киты выпускают фонтаны вдалеке, и любуясь голубыми айсбергами, неторопливо проплывающими мимо. Вода выглядела настолько холодной, что даже у самого тучного человека не было бы шансов выжить в ней: жир в человеческом теле распределяется не так грамотно, как у морских млекопитающих, нуждающихся в утепляющем слое.

В ХХ веке в китобойной промышленности использовали большие плавучие заводы для забоя и переработки туш китов в огромных количествах, что привело к истреблению популяции китов во всей Арктике, но Герман охотился старым способом. За его снегоходом скользил умиак – традиционная лодка с деревянным каркасом, обтянутым сшитыми тюленьими шкурами. Герман разместил умиак у кромки льда. Нос лодки торчал над водой, готовый к отплытию в мгновение ока, если гренландский кит подойдет достаточно близко. В лодке лежала гарпунная пушка, которую привез Грег, – современная и более эффективная версия оружия с наконечниками из камня и слоновой кости, которым пользовались его предки.

Прямо возле нашего лагеря вдоль кромки льда тянулся след свежих отпечатков лап белого медведя. Большие следы, обрамленные отпечатками жесткого меха, нервировали меня. Так же часто, как я смотрел на воду в поисках китов, я оглядывался назад, опасаясь появления медведей из-за белых глыб льда, усеивающих пейзаж. Герман догадался, что медведь охотился на тюленей, и добавил, что они всегда сначала съедают подкожный жир. Как и инупиаты, белые медведи знают, что нужно добывать универсальную арктическую валюту – жир. Мысль о том, что поблизости притаился медведь, заставила меня по-новому взглянуть на свой живот и «спасательный круг» на талии – как на основной продукт питания.

Я спросил Германа о значении жира в культуре инупиатов. В ответ он достал пластиковый пакет и, развернув его, вытащил кусок сырого китового жира. Он был белого цвета с полосой черной кожи толщиной в дюйм – излюбленное блюдо инупиатов под названием мактак. Герман нарезал жир на тонкие ломтики перочинным ножом и передал их по кругу. Я откусил один и начал жевать, мои губы покрылись маслянистым налетом. Мактак был на вкус как запах моря и оказался не таким жестким, как я ожидал.

Пока мы ели, Грег, наполовину инупиат, пожаловался, что люди часто сомневаются в его этнической принадлежности. Его кожа была бледнее, чем у Германа, но он говорил с тем же акцентом. В качестве окончательного доказательства своих корней он признался в любви к мактаку.

«Я могу выглядеть белым, но в душе я инупиат», – настаивал он, как будто поедание жира (особенно сырого) было квинтэссенцией инупиатской народности.

Позже в тот же день Герман принес большое белое пластиковое ведро. Оно было на три четверти заполнено субстанцией, которая выглядела как чистое растительное масло и пахла как скотный двор. Он погрузил деревянную ложку в ведро и начал помешивать содержимое, пока на поверхности не показалось несколько темно-черных полос. Он назвал это блюдо киниктак – вяленое мясо тюленя, замаринованное в обработанном тюленьем жире. Кусок, который он протянул мне, был полностью пропитан жиром. Крупные маслянистые капли падали с его поверхности обратно в ведро. Блюдо легко жевалось, было жирным и острым, но вкусным. Я с удовольствием съел второй и третий кусок, в то время как дети-подростки Германа предпочли перекусить чипсами из супермаркета в Барроу.

Тюлений жир, как объяснил Герман, считается универсальной приправой в инупиатской кухне: он используется как соус для макания, вкусовая добавка и масло для готовки. Он также служит основным топливом для ламп, которые инупиаты традиционно изготавливали из камня. Поскольку в этом регионе практически нет деревьев и, следовательно, мало древесины для сжигания, животный жир – единственный горючий материал, которого хватает, чтобы обеспечить людей светом и теплом. Сжигание жира в лампе было биохимическим эквивалентом приема пищи и ее метаболизма в организме для выработки тепла и энергии, и Герман с Грегом утверждали, что никакой другой продукт, кроме жира, не сможет согреть их во время охоты на открытом льду.