Неизведанное тело. Удивительные истории о том, как работает наш организм

Я отменил КТ и вместо этого направил ее на УЗИ кровеносных сосудов в ноге, которое подтвердило отсутствие артериального кровотока. Ультразвуковые колебания не проникали в ткани достаточно глубоко, чтобы узнать, что именно препятствует кровотоку, хотя я предполагал, что это либо тромб, либо разрыв артерии. Независимо от причины, Наталья, скорее всего, нуждалась в операции на сосудах для устранения закупорки, но ближайший сосудистый хирург находился по меньшей мере в часе езды, а время было на исходе. Ее нога начала бы отмирать спустя примерно шесть часов после прекращения кровотока, а с того момента, когда она поступила в отделение, прошло уже три часа. Без оперативного перевода в другую больницу она, скорее всего, лишилась бы ноги.

Я позвонил в ближайшую крупную больницу и поговорил с дежурным сосудистым хирургом, но та отказалась принять пациентку. Проконсультировавшись с рентген-лаборантом кабинета компьютерной томографии в своей больнице, она узнала, что Наталья слишком тяжела для их томографа и они все равно не смогут провести операцию, поскольку она не поместится на операционном столе. Я раздраженно бросил трубку.

Пока я обдумывал дальнейшие действия, медсестра сказала мне, что Наталья все еще испытывает сильную боль, поэтому я назначил еще одну увеличенную дозу морфина. Я позвонил во вторую, в третью больницу и снова получил отказ. Перевод пациентов всегда заставляет меня чувствовать себя продавцом, пытающимся убедить потенциальных покупателей, и часто отнимает слишком много времени на телефоне. В случае с Натальей мне это явно не удавалось, и бесконечные звонки отвлекали меня от других пациентов, которым тоже нужна была моя помощь. У меня внутри все начало сжиматься от ужаса, а после четвертого отказа ужас перерос в панику. Я грубо накричал на четвертого сосудистого хирурга, перед тем как положить трубку. Мне казалось, что они просто считали Наталью слишком толстой, чтобы оказать ей помощь. Тем временем морфин почти не действовал, и я назначал еще и еще, переживая, что каждая доза будет угнетать ее дыхание еще больше. С каждым введением обезболивающего я беспокоился, что чрезмерная доза приведет к остановке дыхания, а из-за массы тела пациентки интубация практически невозможна. Но я также не хотел, чтобы она страдала.

Наконец пятая больница согласилась на перевод, но потребовался еще час, чтобы найти машину скорой помощи со специальными бариатрическими носилками для транспортировки. Шесть часов прошло, и я чувствовал себя проигравшим. Ко всему прочему, мне даже не удалось притупить ее боль, несмотря на то что за такой короткий промежуток ей ввели больше морфина, чем кому-либо в моей практике.

Через три дня я разговаривал с сосудистым хирургом, который взялся за операцию у Натальи. Он подтвердил мои подозрения и обнаружил тромб в артерии ноги, но, хотя он удалил его, было уже слишком поздно, и ногу спасти не удалось. На следующий день то же самое произошло с другой ногой: она стала холодной, появились боль и пятна на коже. Хирург обнаружил второй тромб, который удалось вовремя устранить. Но на третий день пребывания Натальи в больнице появился третий тромб, на этот раз в легких – тромбоэмболия легочной артерии. Несмотря на все усилия, произошла остановка сердца и пациентка умерла. Мы с хирургом разделили удивление и ужас по поводу такого прискорбного исхода, и оба выразили недоумение ввиду настолько повышенной свертываемости крови. Хирург упомянул, что одним из факторов риска было ожирение, с чем я согласился. Жир действует как часть эндокринной системы и выделяет гормоны, которые повышают вероятность образования тромбов. Мне было еще горше осознавать, что я не смог уменьшить ужасную боль Натальи в один из последних дней ее жизни. Всякий раз, когда пациент внезапно умирает, особенно в молодом возрасте, я снова и снова прокручиваю в голове всю ситуацию по несколько дней, а иногда и лет, спрашивая себя, что я мог бы сделать по-другому. Над случаем Натальи я, вероятно, никогда не перестану размышлять.

Хотя жир на теле человека влияет на качество и скорость медицинского обслуживания, мой опыт работы с Натальей выявил также системные и технические препятствия для оказания помощи пациентам с морбидным ожирением. Несмотря на то что смерть Натальи, вероятно, нельзя было предотвратить, ее масса тела усугубляла ее боль и страдания и обнажала ограничения всего медицинского оборудования – от костылей до инвалидных колясок и компьютерных томографов.

Через несколько месяцев после смерти Натальи у меня был пациент с еще большей степенью ожирения: он весил более восьмисот фунтов[26]. Много лет он жил в доме сестринского ухода из-за инвалидности, связанной с массой тела. Когда у него начался кашель и лихорадка и ему потребовалась госпитализация для обследования, этим в течение семи часов занимались более пятидесяти пожарных. Они демонтировали большой эркер и соорудили пандус, чтобы спустить его кровать прямо в грузовой фургон, на котором его и доставили в больницу.