Неизвестная война императора Николая I

Средний сын Иван (Джон) стал шталмейстером двора великого князя Константина Николаевича и, как утверждают современники, с удовольствием занимался финансовыми вопросами своего шефа. Отличался любовью к веселой жизни и переходящей всякую меру наглостью, о которой ходили легенды по всему Петербургу. Что касается младшего Василия, то он вначале сделал дворцовую карьеру, став камергером, с 1869 по 1873 год возглавлял Лифляндскую казенную палату, потом являлся членом совета министра финансов в министерстве своего старшего брата. Надо полагать, что братья в Министерстве финансов работали весьма дружно и себе не в убыток.

Старшая дочь Юлии Михайловны, названная в ее честь, вышла замуж за тайного советника Штиглица, брата первого богача России – барона Штиглица, банкира царского дома.

Контора придворных банкиров и комиссионеров занималась как внешними, так и внутренними операциями. В ее обязанности входило налаживание отношений с кредиторами русского правительства, поддержание тесных связей с европейскими банкирскими домами европейских центров и т. д. Контора придворных банкиров существовала до 1811 года. С образованием Министерства финансов и особой канцелярии по кредитной части все операции перешли к ним. Однако институт придворных банкиров сохранился до середины XIX века. Банкирский дом Штиглица стал крупнейшим в России. Он неоднократно оказывал помощь царскому правительству, организуя иностранные займы (за 35 лет правительство получило займы на сумму 346 млн рублей). В 1841 году именно через Штиглица был заключен государственный заем в 50 млн рублей серебром на постройку железной дороги из Петербурга в Москву. Самые значительные займы были предоставлены во время Крымской войны. «За заслуги распространения российской торговли» банкиру пожаловали звание барона (с правом передачи его наследникам) и причислили его к петербургскому первостатейному купечеству.

Именно Штиглиц имел приоритетное право организовывать иностранные займы, в том числе и через торговый дом Ротшильдов. В Европе не было ни одного города, где не принимали бы к уплате векселей Людвига Штиглица. Состояние барона сравнивали с богатством крупнейшего в Европе гамбургского банкира Соломона Гейне.

Известны его интриги против предпринимателя Путилова, строившего Петербургский торговый порт. Придворный банкир Штиглиц желал строить порт на своей земле, а не у Путиловского завода. Он практически и разорил Путилова.

Все его торгово-промышленные начинания пользовались самым широким кредитом, так как, по отзывам современников, вексель Штиглица являлся как бы наличными деньгами, а слово его ценилось выше всякого векселя. В течение нескольких лет господин Штиглиц превратился в одного из самых могущественных и богатых банкиров в Европе. У него были крупные заводы и мануфактуры, при его активном участии учреждено было пароходство, основано страховое “от огня” общество и многие другие, весьма прибыльные предприятия».

Заметим, что сын Людвига Штиглица – Александр Штиглиц, – был назначен первым управляющим Государственного банка Российской империи, образованного в 1860 году. И это при том, что годом раньше он обвинялся в жульнической операции с одним банкирским домом в Лондоне, которая нанесла России убытки в 4,5 млн рублей, но обогатила самого банкира. Штиглица считали одним из разорителей России, обвиняли в вывозе огромных объёмов российского золота за границу, назначении дутого биржевого курса и даже в монопольном управлении русскими финансами совместно с небольшой кучкой других европейских ростовщиков. При этом ему во всем помогали новые родственники Грейги. За совершенные преступления Штиглица надо было отправлять на каторгу, но, к ужасу всех, он вскоре становится… управляющим Государственным банком.

Дело в том, что министр финансов Грейг предъявил императору ультиматум – в случае отдачи Штиглица под суд все европейские еврейские банки больше никаких займов России предоставлять не будут. В точности повторилась давняя история с ультиматумом Николаю I Ротшильдом за обиды Герцену. И Александр II капитулировал, как некогда и его отец. Зато отныне клан Грейгов-Штиглицев был поистине всемогущ, ибо полностью контролировал финансовую систему России. Что ж, самые смелые мечты Леи Грейг осуществились!

Таким образом, к 60-м годам ХIХ века семейство Грейгов-Штиглицев фактически контролировало все финансы Российской империи, подмяв под себя и министерство, и самого императора.

Лея Грейг доживала свой век в богатом собственном доме на Васильевском острове по Песочному переулку. Она дожила до пика карьеры своих детей и, наверное, была этим счастлива. Секретарь Бисмарка Шлёцер, автор воспоминаний «Петербургские письма», писал, что если в молодости Юлия Михайловна была очень красивой, то в старости – наоборот, омерзительно страшной.

Умерла Лея-Юлия Грейг в 1882 году в весьма преклонном возрасте, пережив не только мужа, но и двоих дочерей. Лея Грейг была похоронена на Смоленском кладбище в фамильном склепе Грейгов.