Неизвестная война императора Николая I

Из воспоминаний вице-адмирала Г.Ф. Цывинского, служившего в 1879–1881 годах на клипере «Наездник» на Дальнем Востоке: «…В Нагасаки… мы взяли Асламбекова (так в тексте Цывинского. – В.Ш.) с музыкой (в 30 чел.) и двумя флаг-офицерами… До своего неожиданного назначения на Тихий океан Асламбеков много лет командовал 8-м флотским экипажем, страстно любил свою экипажную музыку и превратился в сухопутного командира. Назначенный сменить адмирала Штакельберга на Тихом океане, он, прежде всего, озаботился забрать с собой экипажный оркестр и, прибывши с ним на “Азии” в Нагасаки, возился с ним как с писаной торбой. Наш маленький клипер был очень стеснен нахлынувшими 34-мя лишними пассажирами: адмиральские ящики с накопленными долларами и музыкальные инструменты отняли у команды половину жилой палубы. Был июль и, несмотря на тропическую жару, адмирал требовал, чтобы мы ходили в черных сапогах, сюртуках с кортиком на вахте на ходу, что противно Морскому уставу (сталь кортика нарушает показание компаса); между тем на всех судах в океане допускались некоторые вольности в форме, разрешалось носить белый тропический костюм с белыми башмаками и английскую белую каску, спасавшую от солнечного удара. Но наш петербургский адмирал знал хорошо пехотный устав Морсового поля и Михайловского манежа и отступлений от принятой там формы не допускал».

В описываемом отрывке Асланбегов предстает не только как малокомпетентный профессионал, но и как настоящий восточный падишах с личным оркестром, услаждавшим его слух, и сундуками, набитыми серебром, не говоря уже о чисто восточном самодурстве по отношению к подчиненным.

Поэтому вполне понятна описываемая Цывинским радость офицеров при отъезде Асланбегова с их клипера: «Мы по адмиралу (Асланбегову. – В.Ш.) не скучали, и долго еще в кают-компании Никольс (офицер “Наездника”. – В.Ш.) карикатурно изображал его, будто бы пускающегося в пляс под аккомпанемент канкана…»

Согласитесь, чтобы так высмеивать своего начальника, надо не то что его не уважать, надо его просто презирать…

А вот как все тот же Г.Ф. Цывинский описывает морские навыки бывшего любимца адмирала Грейга и его супруги: «“Разбойник”… шел из Нагасаки совместно с “Азией” (адмиралом Асламбековым). Адмиралу вздумалось поучить “Разбойника” (командир В.В. Житков) морскому делу, приказав ему в океане на полном ходу резать себе (т. е. “Азии”) корме, при этом требовалось резать “тонко”, т. е. как можно ближе пройти с шиком к адмиральской корме, для этого на “Азии” был выпущен за кормой буек на тонком коротком буксире. “Разбойник” обрезал раз, обрезал второй раз. “Береговой” адмирал каждый раз подымал сигнал “ближе”. В третий раз “Разбойник” угодил ему в корму; снес катер, отрезал кормовой планшир и снес гафель с флагом; себе снес бушприт со всей оснасткой и обломал форштевень. Словом, забава адмирала (по прозванию “бум-бум-эфенди”) обошлась недешево. Оба, битые, пришли в Сингапур в таком плачевном виде».

Автор не уделял бы столько места личности Асланбегова столько места, если бы не его явно провокационная роль в борьбе «грейговцев» и «лазаревцев».

Вполне очевидно, что кличка, данная Асланбегову офицерами эскадры, вполне была им заслужена. И этот человек был определен в главные апологеты адмирала Грейга! Увы, но, выставив «бум-бум-эфенди» на защиту доброго имени отца, сыновья Грейга оказали своему отцу, по сути, медвежью услугу, ибо, как гласит известная пословица: «Скажи, кто твой друг и я скажу, кто ты…»

На первый взгляд весьма странно, что сыновья Грейга взяли на роль защитника своего отца столь одиозного адмирала, как Асланбегов. Но думается, что ответ на этот вопрос все же прост – остальные более грамотные и порядочные адмиралы от данной неблагодарной миссии просто отказались. Именно поэтому сыновьям адмирала Грейга и пришлось довольствоваться тем, кого нашли… Чем соблазнили они «бум-бум-эфенди», тоже понятно. Не случайно же таскал с собой по океанам гордый сын азербайджанского народа сундуки с серебром. Уж очень любил Асланбегов звон презренного металла, а потому и не смог отказать олигархам-банкирам, предложившим ему еще сундучок-другой…

Сам ли «бум-бум-эфенди» писал «воспоминания» о том, чего никогда не видел, или это сделал кто-то за него, мы не знаем. Да и в этом ли дело…

Общий же рефрен «мемуаров» Асланбегова таков – Грейг достоин светлой памяти, потому что он лучший из лучших. Едва статья Асланбегова вышла в «Морском сборнике», как ее сразу же издали отдельной книгой. Пиар-кампания была в самом разгаре!

В это же время в «Морском сборнике» один за другим выходили и материалы, посвященные временам правления Грейга в Николаеве, с описанием его трогательной заботы о развитии и процветании этого города. При этом об одновременном запустении как Черноморского флота, так и Севастополя в них, разумеется, не говорилось ни слова.