Неизвестная война императора Николая I

Невольным участником компании по реабилитации адмирала Грейга стал и наш великий военно-морской историк Феодосий Веселаго. Именно в 60-х годах ХIХ века он начинает работу над своими фундаментальными трудами «Очерк русской морской истории» (издан в 1875 году) и «Кратким очерком истории русского флота» (издан в 1893 году).

Любопытно, что, рассказывая о Грейге, Веселаго называет главу «Черноморский флот с 1812 по 1825 год», полностью игнорируя второй период командования адмиралом Черноморским флотом с 1825 по 1833 год. Что же пишет Ф. Веселаго о первом периоде правления Грейга? А пишет он сплошной панегирик: «Новый главный командир приступил к своей разнообразной и трудной работе с присущей ему сообразительностью, энергией и глубокими специальными сведениями. За судостроение он принялся как отличный знаток теории и практики кораблестроения… Высокое достоинство большинства нововведений заключалось в строгой их системе и верности взглядов адмирала. Вместо прежнего произвола флагманов и командиров, он все, что только было можно, подвел под строгие определенные правила… Особенно заботливое и теплое внимание обращал Грейг на научное образование своих подчиненных… Во время этих экзаменов вопросы адмирала показывали экзаменующимся глубину и обстоятельность сведений в морских науках самого Грейга, допытывавшегося ясных ответов о самых мелких практических подробностях и именно в том направлении, в каком они требовались действительной службой. Случалось также, что адмирал сам писал инструкции для занятий с воспитанниками… Зорко следя за действиями каждого корабля, адмирал не пропускал без замечания ни одной ошибки, ни одного малейшего недосмотра…. Приказы адмирала, в плаваниях и на берегу, представляли для служащих практическое, доступное пониманию каждого руководство… В городах, подведомственных Грейгу, быстро строились необходимые здания, улучшались госпитали и богадельни…»

В пространной статье Ф. Веселаго, посвященной Алексею Грейгу, нет в его адрес ни одного упрека не то что в нерадении, но даже в недосмотре какой-либо мелочи. Наоборот, Грейг неутомим и вездесущ, он не просто талантлив, он всеобъемлюще гениален! Заметим, что во всей объемистой книге Ф. Веселаго он не расточает более такой хвалы в адрес никакого другого российского адмирала. О Лазареве Веселаго вообще пишет скороговоркой. Непонятно и то, почему знаменитый историк отказался от написания периода командования Грейга Черноморским флотом с 1825 по 1833 год. Уж не потому ли, что там панегирика бы никак не получилось, ведь волей-неволей пришлось бы писать и о «доносах», и о воровстве, и о полном развале флота, и о фактическом снятии с должности «гениального» Грейга. Обратим внимание, что время написания Веселаго «Краткого очерка истории русского флота» совпадает с финансовым возвышением клана Грега и организации им кампании по реабилитации отца. Закономерен вопрос, а не был ли и сам труд уважаемого историка профинансирован сыновьями финансистами с той же целью. Конечно, никаких прямых доказательств у нас нет, но согласитесь, что совпадения весьма странные.

Из всех статей пиар-кампании в пользу Грейга особым цинизмом отличались статьи бывшего морского врача Н. Закревского, наполненные злобой в адрес адмирала Лазарева, но в своей последней статье «Из записок морского врача» он перешел все границы приличия в своем стремлении унизить великого русского флотоводца.

Несмотря на это, Закревский вынужден признать, что незадолго до снятия с должности Грейг каким-то образом умолил императора наложить на его слезнице резолюцию: «Не контролировать распоряжений адмирала Грейга по управлению его Черноморским флотом». Чтобы объяснить эту резолюцию, которая венчала какую-то устную договоренность, Закревский вынужден изворачиваться: «Эта милость государя императора испрошена была адмиралом не в ограждение собственной личности от мелочных начетов – он был чист и подобного тому ничего не боялся, – но предосторожность эту признал он необходимою для защиты от возможных придирок к бывшему при нем обер-интендантом Черноморского флота, контр-адмиралу Критскому».

Но на воре, как говорится, и шапка горит! Далее в своих воспоминаниях Закревский делает весьма любопытную сноску, не понимая, что ею оказывает поистине «медвежью услугу» своему другу Критскому. Предваряя цитату Закревского, поясним, что после отбытия из Николаева Грейга и Критского вместе с ними пропали и важные отчетные документы, хранившиеся в канцелярии обер-интенданта в особом секретном, опечатанном печатью сундуке, выполнявшем роль сейфа. Не обнаружив ни документов, ни сундука, Лазарев быстро выяснил, что сундук с документами выкрал Критский. Бывшего обер-интенданта разыскивают и передают требование Лазарева вернуть украденные документы.