Неизвестный Де Голль. Последний великий француз

Закрепив свою власть в Париже, де Голль сразу же занялся провинцией. Примерно половина территории Франции была освобождена без помощи американских и английских войск. Французские внутренние силы, то есть Сопротивление, насчитывали осенью 1944 года полмиллиона человек. Они сами освободили кроме Парижа Марсель, Лион, Тулон, Тулузу, Монпелье, Лимож, КлермонФерран и много других городов. Естественно, что организации Сопротивления устанавливали свою власть в этих городах, ибо не могли же они оставить ее в руках вишистской администрации. При этом не обходилось, конечно, без крайностей и эксцессов, вызванных разными анархистскими и левоэкстремистскими элементами. Но де Голль приписывал эти крайности всему Сопротивлению, и особенно коммунистам. Его консервативные взгляды, приверженность к традиционным устоям «порядка», его антиплебейский инстинкт – все это воздвигало стену непонимания и отчужденности между де Голлем и Сопротивлением. В действительности основная масса людей Сопротивления, особенно коммунисты, вовсе не стремилась к какойто анархии. Именно поэтому они и согласились на передачу власти де Голлю, хотя и не одобряли многих его действий. Поэтому, в частности, де Голль и смог установить свою власть в Париже, а затем и в провинции. Парадоксально, но факт: Сопротивление, которое де Голль открыто начал третировать, все еще оставалось его опорой.

В течение двух месяцев после освобождения Парижа де Голль совершил серию поездок в провинцию. 14 сентября он прибыл в Лион и нашел положение здесь вполне нормальным. Затем он посетил Марсель, где обстановка произвела на него иное впечатление.

Но и в Марселе, как и везде, никто не помешал де Голлю установить власть префектов и командующих военными округами, хотя среди последних нередко фигурировали кадровые офицеры и генералы, служившие в войсках Виши. Из Марселя де Голль поехал в Тулон, а 16 сентября был в Тулузе. Здесь, как писал де Голль, коммунисты создали «нечто вроде Советской власти». Это было, конечно, не так, ибо иначе де Голлю вряд ли удалось бы отменить распоряжение об отстранении жандармов, вновь доверить им охрану порядка и назначить вызванного из Марокко генерала Колле командующим военным округом. Затем он посетил Бордо, Сет, Орлеан, везде укрепляя «власть государства». 25 сентября он был в Нанси, в Лотарингии, где, как он сам признал, «общественному порядку ничто не угрожало».

Во время своих поездок де Голль невольно приходил к выводу о необходимости проведения тех самых демократических и социальных преобразований, которых требовало Сопротивление. Он писал в связи с посещением своего родного города Лилля: «Чувства и размышления уже давно привели меня к убеждению, что освобождение страны должно сопровождаться глубокими социальными преобразованиями. Но в Лилле я понял, прочитав на лицах людей, абсолютную необходимость этого. Либо мы, сочтя это своим долгом, постараемся побыстрей и в заметной степени улучшить жизненные условия рабочих и урезать привилегии богачей, либо исстрадавшиеся трудящиеся массы поднимут волнения, в которых Франция может потерять все лучшее, что у нее осталось».

В этом де Голль убедился еще больше, посетив затем районы угольной промышленности севера, затем Нормандию, Брие, Шампань. В течение нескольких недель де Голль объехал почти все крупнейшие центры страны. И везде он видел потрясенную социальную структуру, измученный войной народ и пылкие надежды на возрождение и обновление Франции. Однако главный вывод, который он сделал, опять носил на себе печать его классовой позиции. Он, по его словам, понял, что «впереди долгие и суровые испытания, которыми не преминут воспользоваться в целях демагогии различные партии и коммунисты с их честолюбивыми замыслами».

В чем же выражались эти замыслы компартии, которая своей героической борьбой в Сопротивлении, своими жертвами приобрела в народе трагически прекрасное звание «партии расстрелянных»? Эта самая крупная партия, самая организованная, имевшая в момент освобождения под своим контролем сотни тысяч вооруженных партизан, стремилась только к завершению освобождения, к восстановлению экономики, к демократизации страны. Ее требования не выходили за рамки программы НСС от 15 марта 1944 года. И она действительно боролась за реализацию этой программы. Но никаких намерений установить власть она не имела, да и не могла иметь, ибо это было бы авантюрой.