Были случаи, когда противники Бениславской стремились сыграть на мужском самолюбии Есенина, дескать, великий поэт, а какой-то бабе слепо подчиняешься. Галина сама слышала, как во время одного увода Сергея от выпивающих в кафе кто-то напрямик бросил ему в лицо:
– Останься, что ты ей, что ли, подчиняешься?
Это было сказано с таким раздражением, что Галина испугалась ответной реакции Есенина, который мог исполнить эту просьбу. Но Сергей с улыбкой, направляясь к выходу, ответил спокойно:
– Да, я ей подчиняюсь и никак не хочу обижать ее.
Решили зайти с другой стороны. Стали внушать Есенину, что Бениславская когда-то работала в ГПУ, а теперь она специально уволилась из этой организации, так как ей поручили специально следить за поэтом. Говорили так убедительно, что Есенин поверил, а с чекистами он не хотел иметь дела. Возвратившись домой, он долго шептался с сестрой Екатериной. А когда Катя ложилась с ней спать на кушетке, то Галина не могла понять ее возбужденное состояние, вызванное разговором с братом.
– О чем тебе Сергей говорил? – спросила Катю.
Она что-то неопределенно ответила. Пришлось убеждать девочку, что ее молчание только испортит отношения со всеми. Наконец, Екатерина согласилась все рассказать. Галина из ее сбивчивого рассказа поняла, что Сергей наставлял сестру быть осторожнее в отношениях с Галиной, которая, по его мнению, не из бескорыстной любви и преданности возится с ним, а потому, что Бениславская является агентом ГПУ, что она может в любой момент спровоцировать его и засадить в тюрьму. Правда, Сергей также сказал сестре, что Галя хороший человек, что ее нужно будет защитить, если вдруг с ними будут расправляться. У Кати в голове все смешалось. Она закончила сбивчивый рассказ вопросом:
– Или правда, что ты из ГПУ, тогда Сергея надо спасать от тебя, и вообще – куда же тогда Сергей попал? Или, если это не так, то Сергей сумасшедший, и от этого не легче.
Пришлось Галине рассказать Кате, что она действительно работала в контролирующей организации, но занималась проверкой только экономических нарушений, что она из этой организации добровольно уволилась и никогда никакого отношения к работе чекистов не имела. А сплетники стараются только поссорить ее с Сергеем. После разъяснения Екатерина успокоилась.
Есенин чаще пил с людьми случайными, приехавшими в столицу по разным делам, но пытавшимися встретиться со знаменитым скандальным поэтом, чтобы потом об этом рассказать по приезде у себя дома. В глазах Бениславской такое окружение Есенина еще можно было терпеть. Раздражение и гнев у нее вызывали знакомые Есенина, которые целенаправленно спаивали его, играя на тщеславии поэта.
Таким, по ее убеждению, был Семен Борисович. Борисов, хотя настоящая фамилия была у него Шерн и отчество Борухович.
Журналист по профессии, С. Борисов быстро сходился с людьми. С Есениным познакомился в 1920 г., но активное общение началось после возвращения поэта из зарубежной поездки. С. Борисов работал в газете «Известия», при встрече предложил Есенину написать несколько очерков о своих впечатлениях. Познакомил поэта с секретарем газеты «Известия», где вскоре и был опубликован есенинский очерк «Железный Миргород». Борисов высоко отзывался о «Москве кабацкой» еще до публикации книги. После вечера в Политехническом музее 21 августа 1923 г. он в статье «Вечер Есенина» («Известия ВЦИК», 1923, 23 августа) о есенинской поэзии писал: «… в первом цикле – «Москва кабацкая» – несмотря на жалость поэта к этой умирающей Москве, которую Октябрь выбросил за борт истории, чувствуется новая большая струя в поэзии Есенина. Сила языка и образа оставляет за собой далеко позади родственную ему по романтизму поэзию Блока. В лирике Есенина былая любовь к старой нищей России сменилась близостью к городу и его индустрии и каменным громадам».
В августе 1923 года на подаренном С. Борисову фотопортрете С. Есенин написал: «Милому Сене с любовью С. Есенин». Ему же был отдан текст написанной в 1923 году автобиографии, которую С. Борисов опубликовал вместе со своими воспоминаниями в 1926 году в журнале «Красная нива».