Неизвестный Киров

«Дорогой Михаил, — писал он Чудову из Казахстана, — письмо твое получил. Одинаково с тобой беспокоюсь за наши планы в связи с плохой погодой. Должна же она, сволочь, измениться к лучшему. При таких условиях ничего не посоветуешь. Здесь же наоборот очень сухо и чертовская жара. Народ прямо задыхается… Если дурацкая погода не изменится, то мы можем с топливом попасть в плохое положение»[222]. 17 сентября 1934 года Чудов сообщал телеграммой Кирову: «Не беспокойся. Думаю первых числах октября созвать пленум. Ориентировочно намечаю следующие вопросы: лесозаготовки, животноводство, план овощей на 35 год, местная промышленность, партпросвещение. Сообщи, какие из этих вопросов по твоему целесообразно поставить на пленум…»[223]. Через неделю в новой телеграмме Чудов сообщает Кирову: «Торф к 22-ому сентября высушили и заштабелевали полностью…»[224].

Предельно ответственный и, как бы мы сказали сегодня, прагматичный подход к жизнеобеспечению города, лишенное начальственного высокомерия отношение к людям, неподдельный интерес к их заботам и нуждам очень быстро покорили сердца ленинградцев. Кирова знали, любили, ласково называли «Наш Мироныч».

Дора Абрамовна Лазуркина, работник обкома тех лет, писал а в своих воспоминаниях: «Трудно сказать, кто впервые назвал так тепло и душевно замечательного революционера-ленинца… Бесспорно лишь одно: так его звали тысячи и тысячи людей»[225].

Одно время существовало довольно расхожее мнение, что Миронычем Кирова впервые стали звать ленинградские рабочие. Но это одна из многих легенд, сложившихся вокруг его имени.

В Центральном партийном архиве удалось обнаружить несколько писем Серго Орджоникидзе к Кирову. Они относятся к началу 20-х годов, и оказывается уже тогда Серго обращался к нему «Дорогой Мироныч!» Не будем приводить их все. Процитируем только одно. Оно публикуется впервые. И интересно не только обращением, но и тем вопросом, который в нем затрагивается. Это национальные отношения в Закавказье накануне XII съезда РКП(б).

«Дорогой Мироныч!

Посылаю тебе воззвание наших уклонистов. Все утверждают, что это дело пера Сережи Кавтарадзе[226]. Подготовка к съезду идет вовсю: и уклонисты, и наши не щадят сил и средств. Бью уклонистов изрядно, на съезде их будет, по-видимому ничтожное меньшинство.

Ну скоро увидимся. Твой Серго. 3/III-23 г»[227].

Позднее в середине 20-х годов Кирова называли Миронычем уже азербайджанские товарищи.

Академик А. Ф. Иоффе, лично знавший его, писал, что Киров был человеком, «который всей волей, всеми чувствами и помыслами заполнен одной великой идеей и для которого своих личных каких-либо стремлений не существовало». Его сокровенной мечтой было построение социализма. Он верил в эту идею и делал все возможное для ее осуществления.

Как зарождался культ

17 января 1934 года во дворце Урицкого (так назывался тогда Таврический дворец) открылась объединенная V областная и III городская Ленинградская партийная конференция. С. М. Киров выступал на ней с докладом о работе ЦК ВКП(б). 82 человека приняли участие в прениях. Разные социальные слои и группы представляли они на конференции, разные проблемы ставили в своих выступлениях, иногда остро, иногда мягко говорили об ошибках и недостатках в своей деятельности. Но было общее, что объединяло почти все эти речи. Это восхваление И. В. Сталина. Доклад Кирова на этой конференции впоследствии публиковался под названием «Сталин — великий организатор побед рабочего класса». И этот тезис был стержневой нитью всего доклада.