Неизвестный Киров

Н. П. Комаров был переведен на работу в Москву, а пост председателя исполкома Ленсовета занял И. Ф. Кодацкий. В это же время на имя Кирова пришло письмо из Сочи. «С большим удовлетворением слежу за ленинградскими событиями, — писал некто Девингталь, уехавший из Ленинграда после разгрома „новой оппозиции". — Это гнездо семейственности и компанейства за широкой спиной Комарова, пользуясь его близорукостью, душило всякую живую мысль, насаждая карьеризм и услужничество. От души рад, что этот гнойник наконец вскрылся… Я три года работал в исполкоме и на собственной спине испытал действие приемов этой компании. Я ушел незапачканным, ушел как вообще уходит чужой и лишний и с нетерпением ожидал этой развязки… Поэтому я с большим удовольствием вернулся бы на исполкомовскую работу, если Вы, конечно, найдете это нужным и целесообразным.

С ком. приветом и уважающий Вас»[254].

Поражает быстрота реакции автора письма на события в городе на Неве. Ведь оно написано 11 сентября. Как отреагировал на депешу Сергей Миронович — неизвестно.

Однако в декабре 1929 года «Правда» вновь возвращается к ленинградским событиям — без сенсаций, без резкой критики. Она повествует, что «даже в такой передовой организации нашей партии, как ленинская, мы имели ряд прорывов, о чем своевременно сигнализировала газета „Правда"»[255].

Следует отметить, что деятельность Кирова в «Тереке» ставилась ему в вину и позднее. Так, Мартемьян Рютин, обвиняя Сталина в неправильном подборе кадров, заявлял, что он окружил себя бывшими противниками большевиков, политически беспринципными людьми. Среди них называет Кирова. Рютин заявляет о безнаказанности подобных лиц. «Всем известно, чем кончилась попытка ленинградцев разоблачить Кирова, бывшего кадета и редактора кадетской газеты во Владикавказе. Им дали „по морде" и заставили замолчать. Сталин… решительно „защищает своих собственных мерзавцев"»[256].

Конечно, Рютин, что называется, «перегибал»: ни кадетом, ни редактором газеты Киров не был, да и сама газета «Терек» не была кадетской. Об этом подробно рассказано в первой части. Нельзя согласиться с утверждением О. В. Хлевнюка: «В этих обвинениях в адрес Кирова… была значительная доля истины»[257].

Истины-то как раз в тех обвинениях и не было. Более того, величайшей, трагической ошибкой старой ленинской гвардии, их ахиллесовой пятой было стремление «каждое лыко поставить в строку». Иначе говоря, каждое маленькое отступление от «генеральной линии партий», потерю организационной связи с нею по тем или иным причинам даже на короткое время возводить в «абсолют оппортунизма». Отсюда и их стремление довести все эти «огрехи» в биографии тех или иных политических деятелей до сведения ЦК, ЦКК ВКП(б).

Доносы, сознательные или сделанные по недомыслию, сыграли роковую роль не только в судьбе тех, на кого они писались, но и самих доносителей, являлись одним из главных, грязных, но грозных орудий в политической борьбе вождей.

Глава 2Киров и интеллигенция

Творческое содружество