Неизвестный Киров

Прежде всего, он никогда не навязывал учёным свое мнение. Напомню, что до 1934 года Академия наук СССР находилась в Ленинграде, приведу простой случай. Когда предстояло награждение первой группы академиков орденом Ленина, естественно, центральные органы обратились к Кирову с просьбой представить список д ля награждения. Киров не стал рассматривать этот вопрос в обкоме ВКП(б). Обратившись с письмом к Академии наук СССР, он попросил академиков самим решить, кого они считают нужным представить к наградам. Вскоре академик В. П. Волгин адресовал С. М. Кирову письмо, в котором просил его поддержать ходатайство Академии наук СССР в ЦК ВКП(б) о награждении ряда академиков орденами, а также об ассигновании средств для этого высокого научного учреждения. Наверное, вряд ли можно считать случайностью, что список академиков, представленный к награждению АН СССР, и подобный же список Ленинградского обкома ВКП(б) были полностью идентичны. Тогда орден Ленина получили академики А. П. Карпинский, Н. Я. Марр, А. А. Борисяк, А. Н. Крылов, А. Е. Ферсман.

Для Кирова в общении с инженерно-технической и творческой интеллигенцией не имела решающего значения их партийность. Он ценил талант, знания. Именно поэтому ученые, писатели, художники, артисты были сравнительно частыми гостями его смольнинского кабинета.

Беспартийные академики приглашались на партийные активы, конференции. И были там не просто почетными гостями, а выступали, вносили предложения, отстаивали наиболее сложные, приоритетные в то время направления советской науки.

Всем знакомо имя академика А. Ф. Иоффе — не только великого ученого, но и патриота, человека высоких нравственных принципов. Выступая на IV областной и на II городской конференции ленинградских коммунистов, он подчеркивал, что «партия сумела привлечь ученых к созидательной деятельности и на ней перевоспитать ту рыхлую неопределенную массу, какую представляла собой к началу революции интеллигенция и, в частности, научные работники…

Союз науки и труда, который так часто за последнее время выдвигался как лозунг, теперь осуществился и дал реальные результаты»[258].

Быть может, это было частное мнение А. Ф. Иоффе? Безусловно, нет. Непременный секретарь Академии наук СССР В. П. Волгин спустя два года в 1934 году на XV Василеостровской конференции большевиков говорил то же самое: «Академия наук и вся ее работа пользовались исключительным вниманием и исключительной поддержкой Ленинградской организации Коммунистической партии, в частности, товарища Сергея Миронова Кирова»[259].

Кировская душевность, тактичность, искреннее желание вникнуть помочь развитию науки, решению конкретного дела весьма располагали к нему ученых.

Весьма примечательна в этом отношении история с академиком Г. О. Графтио. Она случилась в 1931 году, но ярко отражает ту манеру, тот стиль, который вообще был характерен для Сергея Мироновича в его отношениях с учеными.

7 мая 1931 года Графтио обратился к Кирову с письмом следующего содержания:

«Уважаемый т. Киров.

Я попытался Вас повидать, но безуспешно. Посему, имея цель выехать сегодня на место работы, посылаю Вам копию моего письма Кржижановскому. Кроме того, я просил т. Кодацкого передать Вам содержание моего разговора с ним от 5 мая. Я ни в коем случае не могу согласиться на предполагаемое снятие моего ближайшего помощника, начальника работ Лаврова… Поход на Лаврова был лишь одним из звеньев той демагогии, которая при попустительстве начальника строительства Алексеева систематически велась на строительстве до снятия Селецкого. Я посему обращаюсь к Вам с убедительной просьбой лично вмешаться в это дело.

С товарищеским приветом. Г. Графтио»[260].

К этому письму Генрих Осипович Графтио приложил копию своего письма Г. М. Кржижановскому. Привожу его также полностью:

«Председателю правления энергоцентра тов. Г. М. Кржижановскому.

Копия: обком ВКП(б). Тов. Кирову.

28 апреля Вы мне сообщили, что нынешнего моего помощника начальника работ инженера Лаврова предположено снять…

Я должен еще раз подтвердить ценные качества Лаврова, как отличного и опытного инженера и организатора, и человека большой твердости, прямоты и абсолютной честности.

Как я Вам говорил, он и старший прораб по плотине инженер Кауше, также человек дела и твердого характера, подвергались при бывшем секретаре парткомитета т. Селецким организованной травле за нежелание их принимать участие в обмане и втирании очков…