Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Он не затруднился объяснением, ибо объяснять пришлось бы слишком многое. Уже в канун войны ФДР проводит внешнюю политику двояко: личные, неизменно тайные, акции президента и через государственный департамент – для всеобщего сведения. Рузвельт пристально следил за переговорами в Москве, получая информацию из первых рук – от работавшего на американцев ответственного сотрудника посольства Германии в СССР. К середине августа ФДР узнал, что Гитлер намеревается предложить СССР заключить пакт о ненападении. Вне всяких сомнений, это повергло ФДР в смятение, на глазах рвалась многослойная ткань интриг Запада. Он посчитал себя в силах круто повернуть развитие событий, поощрить СССР к немедленной схватке с Германией.

ФДР со специальным курьером направляет послание в Москву. Из записи беседы народного комиссара иностранных дел с послом США в СССР 16 августа 1939 г. отчетливо видны методы ФДР, почитавшего себя тонким дипломатом: «Штейнгардт просит т. Молотова держать в секрете то, что будет им сегодня сказано. Рузвельт, начинает Штейнгардт, желал, чтобы все сказанное им Уманскому было бы достаточно ясно понято. То, что он хочет сообщить т. Молотову, представляет собой изложение личных объективных мыслей Рузвельта о современном международном положении. Штейнгардт подчеркивает, что изложение этих мыслей не является официальным заявлением Рузвельта, и еще раз напоминает о конфиденциальности беседы. Штейнгардт говорит, что эти взгляды Рузвельта не являются попыткой дать совет и они независимы от политики любой другой страны. Рузвельт не в состоянии принять на себя ответственность или дать уверения относительно шагов, которые намерены предпринять Англия и Франция в связи с переговорами с СССР. После этого введения Штейнгардт переходит к изложению взглядов Рузвельта. В случае войны в Европе и на Дальнем Востоке и возможной победы держав «оси» положение СССР и США безусловно и немедленно изменилось бы. В случае победы стран «оси» положение СССР, вследствие его географической близости к Германии, изменилось бы быстрее, чем положение США. По этой причине Рузвельт чувствует, что если бы было достигнуто удовлетворительное соглашение против агрессии между любыми другими державами Европы, то оно оказало бы стабилизирующее действие в интересах всеобщего мира».

На это Штейнгардту для передачи Рузвельту было сказано: «Нас не интересуют декларативные заявления в переговорах, нас интересуют решения, которые имеют конкретный характер взаимных обязательств по противодействию возможной агрессии». Посла заверили, что Советское правительство проявит живейший интерес к заявлению Рузвельта. В заключение посол просил «не разглашать никаких посланий Рузвельта», которые он будет передавать в Москве51. Что ему и было обещано. Только посланий от ФДР больше не последовало.

Двойная игра Запада, стремившегося связать Советский Союз неравноправными обязательствами и втравить его в войну с Германией, была разгадана Советским правительством.

23 августа 1939 г. подписан договор о ненападении между Германией и СССР. ФДР получил телеграмму об этом на борту крейсера «Тускалусы» – президент ловил рыбу. Прочитав сообщение, Рузвельт нахмурился, но рыбачившие с ним не дождались комментариев от президента.

Пакт вывел Советский Союз из-под удара. Западная дипломатия потерпела провал, но правительства Чемберлена и Даладье попытались в последний момент договориться с Гитлером – организовать новый Мюнхен, на этот раз за счет Польши. Они обратились в Вашингтон за поддержкой: побудить Варшаву сдать позиции. Ну, конечно, горько усмехнулся Берли в кругу советников ФДР, американское обращение к полякам должно бы начинаться так: «Ввиду того что требуется ваше самоубийство, не откажите и т. д.» ФДР и не помышлял о таком ходе, но счел необходимым с прицелом на будущее (нельзя запятнать репутацию США!) направить 24 августа платонические призывы к Гитлеру и президенту Польши Мосцицкому воздержаться от применения силы. Лондону и Парижу одновременно было очень серьезно сказано, что США не считают больше необходимым способствовать умиротворению. Больше того, если Англия и Франция не объявят войну Германии в случае ее агрессии против Польши, они, в свою очередь, не смогут рассчитывать на американскую помощь. Как сказал после войны Кеннеди, «ни французы, ни англичане никогда бы не сделали Польшу причиной войны, если бы не постоянное подстрекательство Вашингтона… В телефонных разговорах летом 1939 года президент непрерывно предлагал (Кеннеди. – Н. Я .) подложить горячих углей под зад Чемберлену»52.