Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

28 мая американский поверенный в делах в Берлине Кирк посоветовал правительству выступить с предложением о заключении мира, при котором Германия останется «сильной и удовлетворенной в разумных пределах». Дело в том, рассуждал Кирк, что, «если и удастся нанести поражение Германии, для этого потребуется столь длительная и тяжелая война, что справедливый мир окажется невозможным и даже американская социальная и политическая система может быть сметена мировой революцией»16. Если Гитлер отвергнет мирные предложения США, тогда они должны немедленно объявить войну Германии.

У Рузвельта был готов ответ: «С учетом ограничений, налагаемых положением страны, вся производительная мощь США находится в распоряжении союзников». Дальше он не шел.

Июнь принес развязку. Английская экспедиционная армия, согнанная к Дюнкерку, эвакуировалась на родные острова. 4 июня Черчилль в громовой речи по радио поклялся, что Англия будет сражаться до конца и что, даже если сами острова будут покорены, «наша заморская империя вооруженная и охраняемая английским флотом, продолжит борьбу до тех пор, пока, по воле бога, Новый Свет со всей своей силой и мощью выступит для освобождения и спасения Старого Света». В секретной переписке Черчилль не уповал на бога, а дал указание Лотиану по-деловому объяснить ФДР: падение Англии приведет к кошмарным последствиям для США. «Президент должен ясно осознать это, – писал Черчилль. – Вы должны говорить с ним в этом духе и таким образом рассеять беззаботное предположение Соединенных Штатов, что они сумеют в результате проводимой ими политики подобрать обломки Британской империи. Наоборот, они подвергаются страшному риску».

В шарлотвиллском выступлении 10 июня Рузвельт в сильных словах поддержал моральный дух союзников и впервые четко сформулировал программу США: «Сплотившись воедино, мы, американцы, будем проводить открыто и одновременно два курса: противникам силы мы предоставим материальную помощь из ресурсов нашей страны, в то же самое время мы так спланируем и ускорим использование этих ресурсов, дабы мы сами здесь, у себя в Америке, располагали достаточным количеством вооружения и обученных кадров, чтобы быть готовыми к любым случайностям и оборонительным действиям». ФДР официально связал Соединенные Штаты публичным обязательством оказывать помощь «противникам силы».

Робким душам, цепеневшим при мысли о последствиях, он сказал: «Некоторые все еще во власти теперь очевидного заблуждения, что мы в США можем позволить своей стране остаться одиноким островом в мире, где господствует философия силы. Такой остров, быть может, надежда тех, кто еще рассуждает и голосует, как «изоляционисты». Но этот остров представляется мне и большинству американцев страшным кошмаром, где голодные люди брошены в тюрьму со скованными руками и ногами и их кормят через прутья решетки презирающие их безжалостные господа других континентов. Естественно, что мы должны спросить себя, как не допустить сооружения этой тюрьмы и как избежать заточения в ней».

Выступление Рузвельта состоялось через несколько часов после нападения Италии на Францию. Экспромтом ФДР произнес в своей речи громкую фразу: «Рука, державшая кинжал, вонзила его в спину соседа». Таких слов в адрес агрессоров публично он никогда еще не произносил.

На следующий день, 11 июня, около десятка английских судов вошли в залив у Раритана, штат Нью-Джерси, для погрузки с лихтеров вооружения и снаряжения, купленного за 41 млн. долл.: 615 тыс. винтовок, 86 тыс. пулеметов, 895 орудий, 212 танков и т. д. Большая часть этого вооружения хранилась в арсеналах со времен Первой мировой войны и не подходила американской армии, а некоторая часть была английского производства. В тогдашних условиях – Англия потеряла на континенте почти все тяжелое вооружение – это было подспорьем. Противники администрации яростно доказывали, что США сами беззащитны и вооружение попадет в руки немцев, которые используют его против американцев. Если при мобилизации выяснится, что орудий не хватает, заметил работник штаба армии, «все участники этой передачи могут быть уверены, что их повесят на фонарных столбах».

Президент хладнокровно отнесся к печальной перспективе, едва ли он верил в нее. Но когда союзники, ободренные его речью и первой практической помощью, возобновили мольбы о вступлении США в войну (Рейно по телефону даже осведомился, «не могли бы вы, господин президент, протянуть руку через океан, чтобы спасти цивилизацию»), Рузвельт уверил их в своем «глубочайшем сочувствии», а также сообщил, что в США «молятся» за успех союзников. Черчиллю, просившему опубликовать одно из посланий президента с заверениями в твердой поддержке США, ФДР ответил, что в Лондоне неверно поняли его: конституция запрещает президенту брать на себя какие-либо обязательства, помимо уже объявленной материальной помощи. Он от души посоветовал английскому правительству в случае вражеского вторжения отвести флот на базы в Ньюфаундленд, Аден, Кейптаун и Сингапур.

IV