Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Решение Рузвельта развязало руки его соперникам в партии. Они откровенно заговорили о своих планах. ФДР смотрел со стороны. Впрочем, внимательные заключили весной 1940 года, что Рузвельт все же похож на сфинкса. Он сказал, что не будет выдвигать свою кандидатуру, но не останавливал тех, кто считал, что Рузвельт должен остаться в Белом доме на третий срок. А среди них самым неутомимым был Г. Икес, считавший, что во время международного кризиса руль государственного корабля должен быть в надежных рузвельтовских руках.

Окончательное решение было принято лишь тогда, когда развернулся во всю силу гитлеровский «блицкриг». «Тем не менее, – пишет Розенман, – если бы Франция выстояла перед наступлением Гитлера в мае 1940 года и если бы война превратилась в борьбу на истощение по типу Первой мировой войны в 1915–1917 годах, я убежден, что Рузвельт не согласился бы на выдвижение своей кандидатуры в июне 1940 года»23. Хотя ФДР пока не открыл карт, он начал действовать.

Чрезвычайные обстоятельства резко отличали избирательную кампанию 1940 года от предшествовавших. Рузвельт уже после Мюнхена стал подумывать о создании коалиционного правительства. Сначала он намеревался пригласить в кабинет республиканских кандидатов в президенты и вице-президенты на выборах 1936 года А. Ландона и Ф. Нокса. Первый отпал, Нокс после длительных увещеваний ФДР согласился.

20 июня 1940 г. два видных республиканца, Г. Стимсон и Ф. Нокс, были назначены военным и морским министрами. Как раз в канун конвента республиканской партии.

Это вызвало шок у политических противников администрации – ФДР взял заложников из их среды! Стимсона и Нокса республиканцы сочли предателями, однако то был первый шаг Рузвельта, чтобы показать: подлинный противник в кампании 1940 года – Гитлер, которому нужно противопоставить национальное единство.

Делегаты республиканского конвента гневались по поводу создания двухпартийного кабинета: «Грязная политика!» Рузвельт отмалчивался. Не разглядев его тактики, руководство республиканской партии решило вести кампанию в традиционных тонах бешеных нападок на Рузвельта. Своим кандидатом республиканцы избрали У. Уилки, закоренелого врага «нового курса», многие годы сражавшегося с Администрацией долины Теннесси. Он был юристом, связанным с домом Моргана. Было нетрудно проследить связь Уилки с крупнейшими корпорациями, что не замедлили сделать демократы.

В начале июля Дж Фарли явился в Гайд-парк. Он был в отличном настроении, ожидая услышать от ФДР об отказе баллотироваться. Тогда почти автоматически Фарли надеялся на успех на конвенте. Хотя его мало знали в стране, Фарли многие годы крепко держал в руках партийный аппарат и был уверен, что сумеет побить других кандидатов в демократической партии.

– Джим, – начал Рузвельт, – я не хочу баллотироваться и собираюсь сказать об этом конвенту.

– Если вы так скажете, конвент не выдвинет вас, – отрезал Фарли и высмеял саму идею третьего срока.

– А что бы вы сделали на моем месте? – осведомился президент.

– Именно то, что сделал много лет назад Шерман, – выступил бы с заверением, что я отказываюсь баллотироваться, если меня выдвинут, и не буду исполнять свои обязанности, если меня изберут.

– Но, Джим, если меня все же выдвинут и изберут, я не могу в наши дни отказаться принести присягу, если бы даже я знал, что умру через месяц.

Оба разошлись, прекрасно поняв друг друга. Рузвельт теперь знал, что Фарли выставит свою кандидатуру, а Фарли понял, что ФДР не только собирается остаться в Белом доме, но и надеется, что будет выдвинут конвентом единодушно, без голосования. Фарли догадался обо всем этом слишком поздно, всего за неделю до начала конвента, назначенного на 15 июля в Чикаго. У него не оказалось времени составить политические комбинации.

В первый день работы конвента оказалось, что есть две штаб-квартиры: одна – Фарли, а другая – Гопкинса, представлявшего интересы Рузвельта. Сторонники ФДР пытались выяснить у него, как и когда следует выдвинуть его кандидатуру. Он ответил, что решит конвент, а «кандидата назовет бог». По поручению ФДР на конвенте огласили его короткое послание: «У меня нет сейчас и не было раньше никакого желания или намерения сохранить за собой после января следующего года пост президента или какую-нибудь другую государственную должность. Вы и все мои друзья знаете, что это простая и чистосердечная истина». Рузвельт, по-видимому, надеялся, что ответом на послание будет единодушный порыв делегатов: «Рузвельта в президенты!»

Голосование все же состоялось – сказалась опытная рука Фарли. За Рузвельта было отдано 946 голосов, за Фарли – 72, за Гарнера – 61. Бунт Фарли против ФДР явился его политической смертью. Он вскоре потерял свое место председателя национального комитета партии. Им стал Э. Флинн.