Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Летом 1940 года было намечено иметь к январю 1942 года армию в 2 млн. человек. Конгресс ассигновал около 5 млрд. долл. на эти цели. ФДР указал, что «мы должны иметь тотальную оборону», но «мы не пошлем наших солдат воевать в европейских войнах». Выполнение программы было невозможно без введения воинской повинности. Рузвельт на протяжении всей своей государственной деятельности рассматривал ее как величайшее благо для страны. Летом 1940 года в беседе с Розенманом он вернулся к излюбленной теме. «Сама по себе военная подготовка, – говорил он, – принесет ребятам очень много хорошего, даже если им никогда не придется использовать ее. При нынешней международной обстановке мы должны обеспечить каждому американцу военную подготовку в мирное время. Когда-нибудь, если мы не добьемся постоянного мира, я выступлю за это»26. Но публично помалкивал. Законопроект о введении выборочной воинской повинности внесли в конгресс сенатор – противник «нового курса» и конгрессмен-республиканец, а Уилки одобрил его; ФДР остался сторонним наблюдателем последовавших словесных битв в конгрессе.

«Изоляционисты» произнесли немало страшных слов, сенатор Уиллер даже заявил: «Введите воинскую повинность, и у нас больше не будет свободной страны – испуганный шепот заменит свободу речи, гражданин не сможет выразить свое несогласие с правительством. Тайные сборища в темных углах заменят свободу собраний, и все граждане будут закованы в цепи собственного изготовления. Принятие закона заткнет рот последней великой демократии и явится самой большой и дешевой победой Гитлера. На надгробном камне американской демократии он напишет: «Здесь покоится главная жертва войны нервов»«. Закон тем не менее был принят. В конце октября 1940 года состоялась первая жеребьевка – предстояло определить 800 тыс. рекрутов. В Нью-Йорке церемонию открыл ФДР будничной и подчеркнуто деловой речью. Президент употребил слово «сбор», а не «вербовка» или «воинская повинность». Он взывал к патриотическим чувствам, заложенным еще со школьной скамьи: к войне за независимость, к Лексингтону и к Конкорду. Тогда фермеры с мушкетами спешили на «сбор», теперь, напоминал ФДР, «вы будете в армии, впервые созданной для завоевания независимости и некоторых основных прав для всех».

Страна в последние полгода перед выборами была свидетельницей разгрома Франции и «битвы за Англию». Сомнений в том, что военная подготовка необходима, не возникло; спор, подогреваемый избирательной кампанией, касался другого – куда пойдут вооруженные Соединенные Штаты. Широко распространенную точку зрения выразил генерал X. Джонсон, к этому времени популярный радиокомментатор. Он уподоблял страну «беспомощному, беззубому, ревматическому льву, не имеющему когтей». Нечего и помышлять о войне, а необходимо вооружаться. В то же время «мы не должны снова оказаться дураками и послать хотя бы одного сына американской матери в жуликоватую Европу. Речь идет не об этом. Речь идет о том, как обжулить Европу, угрожающую нам. При наших силах и ресурсах мы можем создать такую оборону, которой никто не осмелится бросить вызов».

Поляризацию политических сил ознаменовало появление через два дня после американо-английского соглашения об обмене эсминцев на базы комитета «Америка прежде всего», объединившего «изоляционистов». В противовес ему был учрежден комитет «Защитим Америку оказанием помощи союзникам» под руководством Уильяма Аллена Уайта. Симпатии ФДР были на стороне комитета Уайта, которому он оказывал негласную поддержку. Удары, обрушенные на этот комитет, метили и в Белый дом. Ч. Кофлин, по-прежнему люто ненавидевший ФДР, не стеснялся в выражениях, отзываясь о комитете: «Эти люди, скрываясь подло и не по-американски за ханжой и бюрократом по имени Уильям Аллен Уайт, образуют самую опасную пятую колонну, какая когда-либо существовала на нейтральной земле. Они – квислинги Америки. Они – иуды среди апостольской общины нашей нации. Они – змеи в траве, защищенные влиянием золота, правительства и иностранцев». Уайт и его сторонники не оставались в долгу.

«Изоляционисты», сплотившиеся вокруг комитета «Америка прежде всего», доказывали, что помощь Англии подорвет обороноспособность США. Известный американский летчик Ч. Линдберг, первейший оратор комитета, всячески раздувал возможности люфтваффе. Он назвал речь ФДР, в которой была поставлена задача иметь 50 тыс. самолетов, «истерической болтовней». Комитет никогда не испытывал недостатка в средствах для массированной пропагандистской кампании. Г. Форд, Р. Янг, С. Мортон и ряд других мультимиллионеров финансировали его, а такие люди, как Дж Кеннеди и Дж Даллес, обеспечивали комитету респектабельность.