Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Выслушав выступление президента, гости ринулись в сад. Рузвельт остался лицом к лицу с толпой кинооператоров. Вспыхнул ослепительный свет, вновь зазвучал его голос – он повторял наиболее внушительные фразы для кинохроники. Затем президент уединился с родственниками и немногими гостями. Популярный композитор И. Берлин развлекал их игрой на рояле и пел.

На следующий день на пресс-конференции ФДР небрежно отмахнулся от вопросов о том, собирается ли он изменить закон о «нейтралитете» и отдать приказ о конвоировании судов в Атлантике. Казалось, мелодии Берлина полностью изменили настроение президента. Он был легкомыслен и благодушен. Впечатление от сурового выступления начисто рассеялось. Гопкинс и другие не могли понять президента. Рузвельт знал, что страна горячо откликнулась на его речь 27 мая. Общественное мнение далеко обогнало президента. Никто не мог взять в толк, почему Рузвельт не подкрепляет слова делами.

В наши дни причины ясны. Как писал Р. Даллек в 1979 году, «хотя Рузвельт был готов бросать риторические вызовы Берлину – «мы не уступим и не собираемся уступать», он не желал делать ничего, что могло бы заставить поставить вопрос о войне внутри страны или изменить планы Гитлера напасть на Советский Союз»49. За непроницаемым фасадом Белого дома шла напряженная работа; уточнялась и согласовывалась политика США после нападения Германии на Советский Союз, шел обмен шифрованными телеграммами с Лондоном. Государственный департамент сформулировал политику США в этом случае так «А. Мы не предпримем никаких шагов к сближению с Советским Союзом. В. Если Советское правительство предпримет такие шаги, мы отнесемся к этому сдержанно… С. Наша политика заключается в том, чтобы не идти на уступки Советской России, которые она может предложить с целью улучшения американо-советских отношений. Если же мы пойдем на них, то потребуем компенсаций в полном объеме»50. 14 июня точка зрения госдепартамента была сообщена Лондону.

15 июня Черчилль пишет Рузвельту, что «в ближайшее время немцы совершат, по-видимому, сильнейшее нападение на Россию». Черчилль указывал, что Англия окажет «русским всемерное поощрение и помощь, исходя из того принципа, что враг, которого нужно разбить, – Гитлер. Я не ожидаю какой-либо классовой политической реакции здесь и надеюсь, что германо-советский конфликт не создаст для вас никаких затруднений». 21 июня госдепартамент доложил правительству: «Тот факт, что Советский Союз сражается с Германией, не означает защиту им борьбы за или согласие с принципами международных отношений, которых придерживаемся мы»51. Руководители американской дипломатии крайне сдержанно отнеслись к возможности оказать материальную помощь СССР.

Однако голос профессиональной дипломатии не всегда учитывался ФДР. Президент вел дела в обход госдепартамента; Гопкинса стали называть «личным министерством иностранных дел Рузвельта». Переписка между Рузвельтом и Черчиллем шла через Гопкинса. Хэллу зачастую приходилось довольствоваться, хотя он никак не мог привыкнуть к этому, копиями документов с лаконичной пометкой Гопкинса «направляется для Вашего сведения». Внешняя политика стала в значительной степени личным делом президента.

Рузвельт не доверил телеграфу свой ответ Черчиллю, а вызвал американского посла в Англии Вайнанта, находившегося тогда в США, и приказал ему немедленно вылететь в Лондон. Рузвельт поручил послу передать Черчиллю, что немедленно публично поддержит «любое заявление, которое может сделать премьер-министр, приветствуя Россию как союзника». Вайнант 20 июня вылетел в Лондон на бомбардировщике. Он считал поручение настолько срочным, что, когда в начале полета над Атлантическим океаном сдал один из моторов, приказал не поворачивать назад.

В этот же день Рузвельт направил послание конгрессу по поводу потопления немцами первого американского торгового судна «Робин Мур» (ФДР не хотел выступать с речью). Он декларировал решимость США. К чему? Он вновь отклонил предложение нескольких членов правительства приступить к эскортированию судов в Атлантике.

21 июня адмирал Редер взывал к Гитлеру: «Твердые меры более эффективны, чем уступчивость». Гитлер в принципе согласился, однако указал: «До тех пор, пока успешно не развернутся операции по «плану Барбаросса», нужно избегать любых», инцидентов с США. Обстановка прояснится через несколько недель». Германскому флоту и авиации подтвердили приказ не нападать на американские корабли.

XI

22 июня 1941 г. гитлеровская Германия напала на нас. Первая мысль Гопкинса: «Политика поддержки Великобритании президента окупила себя. Гитлер повернул налево». Так вот оно что! Вот и прояснился скрытый смысл заявлений Вашингтона, что Англия – первая линия обороны Соединенных Штатов!