Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

США не намеревались делить скипетр власти и с Англией. Об этом убедительно говорили пп. 4 и 7 хартии, в которых говорилось о «равном доступе» к торговле и мировым ресурсам и «свободе морей». Под этими лозунгами всегда развивалась экспансия Соединенных Штатов. Черчилль, естественно, с крайней неохотой согласился на них, внеся ограничительную формулировку «с учетом существующих обязательств». Впрочем, англичан не слишком заботила словесная оболочка. Представлялось куда важнее заполучить совместное заявление с Соединенными Штатами. В этом и заключалась ценность хартии для Черчилля.

Громкие слова были произнесены, однако Рузвельт не упустил из виду решающего обстоятельства – хартия связывала США морально, но не юридически. Документ не был подписан. Он не прошел обычной процедуры оформления международных соглашений – «Атлантическую хартию» просто отпечатали на ротаторе и передали прессе. Следовательно, хартию не нужно было представлять для ратификации сенату. Рузвельт и Черчилль высказали обуревавшие их мысли – и все тут.

Шервуд, вне всякого сомнения, прав, заметив по поводу конференции в Арджентии: «Стало своего рода священной традицией, что, когда встречаются американский и английский государственные деятели, первый должен быть простым, откровенным, практичным и даже абсолютно бесхитростным, а второй должен быть хитрым, ловким, уклончивым и должен в конце концов восторжествовать. В отношении Рузвельта и Черчилля эта формула несколько перепуталась. Если кого-нибудь из них можно было назвать последователем Макиавелли, то скорее всего Рузвельта; если кто-нибудь из них был «слоном в посудной лавке», то это Черчилль. Премьер-министр быстро понял, что в лице президента он имеет дело с чрезвычайно тонким и скрытным человеком, умевшим искусно уклоняться, человеком, которого нельзя поймать на определенных формулировках и нельзя было уговорить или подтолкнуть на определенные обещания, противоречащие его суждению, воле или инстинкту»61.

Юридически «Атлантическая хартия» решительно ни к чему не обязывала Соединенные Штаты. Однако как ее формулировки, так и режиссерские находки Рузвельта во время встречи с Черчиллем не могли не произвести громадного впечатления. В Арджентию не были допущены корреспонденты, но кинооператоров и фотографов привезли с избытком. Их напряженная работа дала свои плоды.

Американцы от штата Мэн до Калифорнии просмотрели волнующий фильм, коронными кадрами которого было богослужение на палубе «Принс оф Уэльс» под сенью 14-дюймовых орудий. Кафедра украшена американскими и английскими флагами. Читается первая глава из книги Иисуса Навина: «Никто не устоит перед тобой во все дни жизни твоей; и как Я был с Моисеем, так и буду с тобою; не отступлю от тебя и не оставлю тебя. Будь тверд и мужествен». Этим словам благочестиво внимают 1500 моряков «Принс оф Уэльс» и несколько сот американцев. Стройный тысячный хор молодых голосов возносит псалом «Вперед, воины Христа» к безоблачному небу. «Аминь», – произносит президент. Ему вторит хорошо поставленным голосом Черчилль. Крупным планом: Рузвельт едва сдерживает слезы, Черчилль украдкой вытирает глаза.

Да, они, несомненно, чувствовали себя «воинами Христа», ибо, когда пелся этот псалом, признался Черчилль, «мы имели право считать себя служащими делу, к которому нас призвал трубный глас с небес». Даже самый неисправимый скептик не мог не заключить: Франклин Д. Рузвельт отправлялся на войну. Порукой тому были мелькавшие на экране его сыновья Эллиот и Франклин в офицерских мундирах с иголочки. А «Атлантическая хартия» святыня – смертные не подписали ее!

Так началось военное сотрудничество Рузвельта с Черчиллем. По подсчетам английского премьера, за время войны они провели 120 дней вместе на различных совещаниях. Едва они. расстались на атлантической конференции, как стали одолевать своих окружающих вопросом: «Что он подумал обо мне?» Оба, в душе актеры, терзались: хорошо ли сыграна роль? ФДР довольно говорил друзьям: «Во время конференции у меня было тринадцать военных кораблей, а у Уинстона только два или три. Один из них сломался, и я одолжил ему эсминец!» Черчилль чуть не с первой встречи стал именовать себя скромно «первым лейтенантом» президента и взял за правило обращаться к нему «г-н президент», на что в ответ неизменно слышал фамильярное «Уинстон».

14 августа, когда яхта «Потомак» бросила якорь у побережья США, толпы корреспондентов атаковали президента. Они изголодались по новостям за его двенадцатидневную отлучку. ФДР держался загадочно, сообщив, что с Черчиллем достигнуты соглашения на любой случай, на любом континенте. Его спросили: «Не думаете ли вы, что мы ближе к войне?» Рузвельт ответил, что он так не считает62.